– Бинфун, вы так добры ко мне. Я тронута.

– Сожалею о том, что ждет того, кто вас так восхищает, – продолжал палач. – Я приберегу этого человека напоследок и необычайно быстро лишу его жизни. Я сделаю это ради вас, госпожа, и даже приказ короля меня не поколеблет.

– Весьма любезно с вашей стороны, – сказала она, разворачиваясь кругом и вонзая нож ему в грудь.

Бинфун отшатнулся, тщетно пытаясь схватиться за торчащую из груди роговую рукоятку, после чего с грохотом рухнул в кресло. Он уставился на Шарториал, раскрыв рот, а затем нахмурился.

– Не туда попали, госпожа, – выдохнул палач. – Так что… не сразу. Под… кхррр… под сердце… было бы лучше…

Она взглянула на него:

– Быстрее? Вряд ли. Будь проклята повариха с ее мелочной мстительностью! Какой смысл в яде, если ты ничего не жрешь, чтоб тебя?

– Я… кхррр… съел… чуть-чуть.

– Ты утопаешь в собственной крови.

Бинфун кивнул:

– По-своему… изящно. Кхррр, кхррр! Крикнуть и поднять тревогу я не могу. Кхррр, кхррр, кхррр! Стражники ничего не услышат, к тому же они… кхррр… никогда сюда не спускаются. Кхррр, кхррр, кхррр, кхррр! Умно, госпожа. Но, увы, недостаточно больно.

– Мне это доставляет мало удовольствия.

– Ах… очень жаль.

Палач захрипел, вздрогнул и обмяк в кресле, опустив голову на грудь. Несколько мгновений изо рта у него шла кровавая пена, а затем ее поток прекратился.

Шарториал подошла ближе и наступила острым каблуком на его левую ногу.

– Ай…

– Проклятье, да сдохни ты уже!

– С-скажите поварихе…

– Что? Что ей сказать?

– Передайте ей… кхррр! В следующий раз… пусть не пережаривает мясо.