Свет стал ярче, а затем вдруг потускнел. В зарешеченном окне в двери появилось закрытое капюшоном лицо.

Однако это оказался не королевский палач. Интуиция подсказывала Апто, что это была женщина, прекрасная женщина, которая следила за ним из непроницаемой тени капюшона. Он сумел поклониться. И тихо прошептал:

– Госпожа.

– Я за всеми вами наблюдала, – последовал столь же тихий ответ.

– Ах вот как, – улыбнулся Апто. – Признаюсь, иногда я ощущал на себе чей-то скрытый взгляд, внимательный и ласкающий…

– Я смотрела на того, со сломанной ногой.

– Что, простите?

В замке заскрежетал ключ, и дверь со скрипом открылась.

На грубом непривлекательном лице сидевшего у задней стены камеры Стека Маринда возникло некое подобие любопытства. Апто окинул простака из лесной глуши взглядом, полным жгучего яда.

В камеру легко скользнула одетая в роскошные шелка женщина, которая сразу же направилась к Стеку Маринду.

– Ваша нога уже зажила, сударь?

– Похоже на то, – ответил он. – Вполне терпимо. По крайней мере, пока я вновь не окажусь на дыбе.

– О, это было крайне жестоко. Но королевский палач больше не будет вас мучить. Собственно, его труп уже стынет. Я пришла освободить вас, сударь.

Стек с трудом поднялся на ноги:

– Весьма любезно с вашей стороны, госпожа. Пожалуй, вам стоит начать с того несчастного на дыбе.

Она слегка наклонила голову:

– Я сказала «вас», сударь, и не имела в виду никого иного.

Нахмурившись, Стек скрестил руки на груди:

– Боюсь, мне придется отказаться от вашего предложения, госпожа. В конце концов, это мои товарищи. Если вы избавите меня от оков, ничто не помешает мне поступить так же и с ними тоже.

– Понимаю. Что ж, я нисколько не удивлена. Я сразу заметила ваше врожденное благородство и выдающееся достоинство, каковым является ваша преданность. И тем не менее все эти пленники постоянно высказывались о вас с насмешкой, сударь.