– А что мои друзья? Они подумают, что я умер!
Артемида усердно рассматривала потолок.
– Не волнуйся. Мы… я… явила им знаки, очевидно свидетельствующие о твоем успехе. Они знают, что ты снова вознесся на Олимп. А теперь, прошу, надень на себя что-нибудь. Я твоя сестра, но не желаю больше созерцать этот вид.
– Пфф!
Я прекрасно знал, что она просто дразнит меня. Божественные тела – образец совершенства. Поэтому античные скульпторы и изображали нас обнаженными: такую безупречность просто невозможно прятать под одеждой.
Но я согласился с ее желанием. Мне было неловко и неудобно в этом облике, словно меня посадили за руль «Роллс-Ройса», а страховку на машину не оформили. В скромном Лестере экономкласса было куда комфортнее.
– Я… э… Да. – Я окинул взглядом помещение. – А тут есть шкаф или…
Она все-таки не смогла сдержать смех:
– Шкаф. Какая прелесть! Просто пожелай быть одетым, младший братик.
– Я… а… – Я знал, что она права, но был так растерян, что даже не стал отвечать на «младшего братика». Я слишком привык не полагаться на божественную силу. Было страшно даже пробовать: вдруг не получится. Или вдруг я случайно превращу себя в верблюда.
– Ну хорошо, – согласилась Артемида. – Давай помогу.
Она взмахнула рукой – и на мне оказалось серебряное платье до колен, какие носят последовательницы моей сестры, и сандалии на шнуровке. Что-то мне подсказывало, что на голове у меня диадема.
– Хм. Может, что-нибудь не в стиле Охотниц?
– А по-моему, тебе идет. – Уголок ее рта дернулся. – Но как скажешь.
Вспышка серебряного света – и на мне уже белый мужской хитон. Если подумать, этот предмет одежды мало чем отличался от платьев Охотниц. Сандалии остались те же. На голове у меня вместо диадемы теперь, видимо, был лавровый венец, но и они достаточно похожи. Странные гендерные конвенции. Но я решил, что подумаю над этой загадкой в другой раз.
– Спасибо, – поблагодарил я.
Сестра кивнула:
– Остальные ждут в тронном зале. Ты готов?
Я вздрогнул, хотя физически не мог чувствовать холод.