Поставь знак «равно»

– Я ЖЕ ГОВОРИЛА.

Никогда не сомневался, что именно эти слова будут последними, которые я услышу.

Рядом со мной над пустотой парила богиня Стикс. Ее пурпурно-черное платье казалось частицей самого Хаоса. Волосы облаком окружали ее прекрасное сердитое лицо.

Меня не удивило, что она свободно живет здесь, в месте, куда другие боги боятся даже сунуться. Стикс была не только хранительницей нерушимых клятв – она была воплощением Реки Ненависти. А любой подтвердит, что ненависть – самое долговечное из чувств, оно одним из последних отправляется в небытие.

«Я же говорила». Конечно говорила. Много месяцев назад в Лагере полукровок я дал неосторожный обет. Поклялся рекой Стикс, что не буду играть музыку и пользоваться луком, пока снова не стану богом. Я нарушил оба условия, и с тех пор богиня Стикс неотступно следила за мной, осеняя трагедиями и разрушением каждый мой шаг. И теперь мне пришло время заплатить последнюю цену – меня вычеркнут из реальности.

Я думал, Стикс отцепит мои пальцы от обсидианового края и, насмешливо показав мне язык, отправит меня вниз, навстречу океану туманной гибели.

К моему удивлению, Стикс продолжила говорить.

– Ты выучил урок? – спросила она.

Будь я не так слаб, я бы, наверное, рассмеялся. Выучил, еще как. И продолжал учить.

В тот миг я понял, что все эти месяцы неправильно думал о Стикс. Это не она насылала на меня неприятности – я сам был их причиной. Не она устраивала мне проблемы – проблема была во мне. Она всего-навсего указывала на мою безответственность.

– Да, – жалко проговорил я. – Пусть поздно, но я его усвоил.

Милосердия я не ждал. И помощи, конечно, тоже. Мой мизинец соскользнул с края. Еще девять пальцев – и я упаду.

Темные глаза Стикс внимательно изучали меня. Она не то чтобы злорадствовала – скорее походила на учительницу фортепиано, шестилетний ученик которой наконец сумел сыграть песенку «Сияй, сияй, маленькая звездочка».

– Тогда держись за него, – сказала она.