– Но ты должен понять, – продолжал Зевс, – что только ты мог низвергнуть Пифона. Только ты мог освободить оракулы. И ты сделал это, как я и ожидал. Страдания и боль, которые тебе пришлось вынести… прискорбны, но они были необходимы. Ты сделал все, чтобы я гордился тобой.

Интересный выбор слов: я сделал все, чтобы он гордился. Я был полезен, потому что он сохранил свое достоинство. У меня не защемило сердце. Это не было теплым и искренним примирением с отцом. Будем честны: некоторые отцы этого не заслуживают. Некоторые просто не способны на это.

Наверное, я мог сорваться и оскорбить его. Мы были одни. Возможно, он этого ожидал. Учитывая неловкость момента, он, может быть, даже не стал бы меня за это наказывать.

Но это не изменило бы его. И ничего не изменило бы между нами.

Нельзя изменить тирана, пытаясь поступить хуже, чем он.

Мэг никогда не удалось бы изменить Нерона, и мне никогда не изменить Зевса. Я могу лишь попытаться не быть таким, как он. Быть лучше. Более… человечным. И сократить время нашего общения до минимума.

Я кивнул:

– Я понимаю, отец.

Зевс, кажется, понял, что то, что я понял, вероятно, совсем не то, что понял он, но принял это как жест доброй воли. Собственно, что ему еще оставалось.

– Хорошо. Тогда… с возвращением домой.

Я поднялся с трона:

– Благодарю. А теперь, если ты позволишь…

Я растаял в золотой вспышке. Я знал несколько мест, где оказаться мне было бы гораздо приятней, и я намеревался посетить каждое.

Глава 37

Глава 37

Горелые маршмеллоу