Честно говоря, я даже всерьез задумался о том, чтобы использовать свою силу, чтобы немного "исправить" содержание рисунка. Но заставлять маму сомневаться в здравости ее собственного рассудка только ради сохранения секретов — это уже откровенный перебор.

— Эм-м-м, это детский рисунок?

— Только не делай вид, будто не понимаешь! Я прекрасно знаю, что у тебя Интеллект даже выше, чем у меня. Отвечай честно: Уула — это же на самом деле Юла? Что ты такое наговорила этим несчастным аборигенам?!

Ну вот, приехали. Рано или поздно это должно было случиться. Мама выучила язык ящеров и скрывать от нее тот факт, что в подземелье мне буквально поклоняются, становится все сложнее. Как я ни старался перевести все стрелки на Селесту, память о сражении с огненным великаном Абырвалгара все еще жива в памяти местных жителей.

— Мам, ну ты что! Это Лулу нарисовала? Она же совсем маленькая, мало ли, что ей в голову пришло. Не стоит из-за этого так…

— О, нет юная леди, я уже вижу, что ты начинаешь юлить. Я устала от того, что все вокруг что-то скрывают! Вы что, думаете, я совсем дура?! Отвечай мне честно, что здесь происходит?! Нет, поклянись чем-то важным — Системой или еще чем, а то я уже не знаю, чему мне верить!

— Хочешь ты или нет, но сейчас самое время вскрыть этот твой "родительский гнойник", — послышался голос Селесты. — Пока не начался абсцесс и не пришлось делать ампутацию. Ну, честное слово, Кир, ты же не собираешься всю жизнь водить их за нос?

Я тяжело вздохнул и достал свой гримуар.

— Система больше не имеет надо мной власти, мам. Вот, ложи руку сюда.

— Не имеет… чего? — опешила Илиана. — Да во что ты ввязалась, дочь?

— Давай по порядку, мам, а иначе честное слово, у тебя просто взорвется мозг.

Я положил детскую ладошку своего аватара рядом с маминой рукой и быстро произнес:

— Клянусь говорить Илиане только правду и ничего кроме правды, не пытаться ввести ее в заблуждение полуправдой и прочими методами манипуляции в течение одного дня. Случайные недоразумения и ошибки должны быть разрешены в течение десяти минут.

На странице появились отпечатки наших ладоней, обвитые цепью, и текст договора.

— Эй, — возмутилась мама, — "в течении одного дня"?

— Мне тоже нужно право на личное пространство, — отрезал я. — К тому же, если я случайно нарушу договор, книга перестанет считать меня своим хозяином и мы останемся заперты в ней до появления нового владельца.