— Скоро вы будете дома, — сказал магистр, глядя на меня с доброй улыбкой.

— Ох, не верится, — ответила я, не сводя взгляда с указателя.

Карета уже поравнялась с ним, а вскоре и, свернув на мост, оставила позади. Копыта лошадей грохотали по деревянному настилу, а мое сердце бежало впереди них. Безумно хотелось просить кучера ехать быстрее, и столь же истово, чтобы не спешил. То чувство предвкушения встречи, что сейчас вспыхнуло во мне, было удивительно приятным. И, откинувшись на спинку сиденья, я закрыла глаза и вызвала в памяти дорогие мне лица.

«Дитя мое, вы ведь помните, что произошло с девицей О, когда она не слушала своей матери?»

Голос матушки прозвучал в моей памяти, и его сменил другой — голос отца:

«Шанриз, свет не поощряет вызывающего поведения. Вы девица, дочь моя, а девице не пристало вести себя, подобно сорванцу».

А затем пришел третий голос:

«Что вновь взбрело тебе в голову, сестрица? Твоя матушка будет бранить нас и непременно расскажет одну из своих ужасный историй. Ты же знаешь, как я боюсь этих историй о несчастной девице О».

Милые мои, безудержно любимые родственники, как же сильно я по вас соскучилась! Неужели через каких-то пару часов я сумею прижать вас к своей груди, и вы, наконец, узнаете, что ваша Шанни не сгинула во мраке? Узнаете, что она жива, счастлива и любима, и теперь желает поделиться с вами своим счастьем.

— Боги, — выдохнула я. — Неужто мы наконец добрались…

— Почти, девочка моя, почти, — донесся до меня голос магистра. — Признаться, и я соскучился по вашим родителям. В последний раз я заезжал к ним, когда еще служил при Дворе. Однако состояние наше было тягостным, и я быстро покинул Тибад. Теперь же всё будет иначе. Ох, — я открыла глаза и посмотрела на мага, — надо приготовить успокоительное. Элиен будет сильно взволнована. Бедняжка…

Я отвернулась к окну, но уже не ради видов, проплывавших мимо, мне вновь стало стыдно. Промедление было неизбежно и необходимо, потому что никто не мог предположить, что Танияр появится, когда зашевелится ребенок, и дверь в Белый мир окажется совсем рядом. А потому прежде надо было искать выход из ловушки. И писать родителям я не стала по той причине, что матушка непременно устремилась бы в столицу, и тем выдала всех нас с головой. Уже не удалось бы скрыть, что сестра Дайни вовсе не просто гостья графа Доло. А даже если бы и убедила родительницу ждать моего появления, то она извелась бы еще больше. Лучше было так, в незнании. И все-таки укол совести был отчетливым и сильным.

— Однако успокоительное и вправду может понадобиться, — нарушила я свое молчание. — Матушка — весьма эмоциональна. Если уж с дядюшкой случился приступ, то что станется с ее сиятельством, когда мы вывалим на нее всю правду, даже представить страшно.