Пигментные пятна обезобразили некогда белую кожу, живот приходилось придерживать двумя руками - даже ходить ей было сложно. Отеки?

Отеки были совершенно жуткими. Ноги у нее распухли втрое, и она слезливо жаловалась на это своему любовнику. Впрочем, хоть и слезливо, но недолго.

Мало жаловаться, надо еще, чтобы и тебя слушали. А Филиппо этого не хотелось.

Родов Алессандры он ждал, как... как естествоиспытатель, который тычет в жука соломинкой.

Словам отца он, конечно, верил. И о проклятье тоже. И... вообще. Может быть, рассосалось уже за столько-то лет? Ну когда это было... он же умный! Он знает, что некоторые проклятия как вино, со временем выдыхаются...

Могло и тут так произойти?

Могло, почему нет? А отец просто старый, он переживает, он последнее время очень сдал, похудел, словно высох, жалуется на боли в боку... лекари его пичкают всякой дранью, но Филиппо Третьему все равно плохо.

Вот, и сейчас сидит он, смотрит на дану Алессандру, о чем-то спрашивает...

Эданна Ческа только зубами скрипнула при виде этой картины. Но сдержалась. Ах, как же легко и приятно сдерживаться, когда знаешь, когда уверена в гибели соперницы! Когда ты лично принесла жертву, когда...

О - да!

Надо только подождать, ведьма говорила, уже недолго...

Эданна Франческа очаровательно улыбнулась любовнику, и Филиппо поднес к губам ее руку, поцеловал ладонь.

- Я приеду сегодня вечером.

Не вопрос, утверждение. Ческа лукаво надула губки.

- Филиппо, разве можно?

- Мне - можно!

- А как же пост?

- Помолимся вместе. Будем молиться до утра, - заверил ее любовник.

Ческа рассмеялась низким грудным смехом, который сводил с ума всех. Филиппо не стал исключением.

- Любовь моя...