Так в последние месяцы, когда стала остро ощущаться нехватка в людях, атаки проводились не волнами в виде атакующих линий и даже не рассыпным строям, а небольшими группами в десять-пятнадцать человек, двигающихся так называемыми змейками, кои тут же залегали или прятались в воронках, стоило только радом с ними свистеть пулям. Вот этому и учили.

Солдаты в таких группах имели специализацию. Половина числилась стрелками, при этом один солдат являлся пулеметчиком с «шошем» или «льюисом», четверть гранатометателями в число которых набирали самых сильных солдат, и еще четверть — саперами, чья обязанность проделать бреши в заграждении под огневым прикрытием товарищей.

Доспехи французы, кстати, не зажали, вернули, правда не все, но две трети. Правда большая часть имела повреждения в виде вмятин от осколков и пулевых пробоин… Так же стали поставлять новые бронежилеты для оснащения солдат дивизии.

Вторая — на фоне вестей из России заволновались солдаты, так что надежность их стала под вопросом.

Для солдат вся революция ограничивалась тем, что название «нижний чин» заменялось словом «солдат» и что «солдатам приказано говорить „вы“, а они титулуют начальствующих лиц „господин генерал или полковник“» и так далее. Так же отменено обязательное посещение церковных служб.

Отменили «ограничения» установленное статьями 29, 100, 101, 102 и 103 Устава внутренней службы. Теперь наказать солдата стало проблемой, что тут же не в лучшую сторону сказалось на дисциплине.

С манифестом об отречении царя в дивизию поступил приказ почему-то за подписью полковника Игнатьева, даже не от генерала Палицына, представителя ставки во Франции, сменившего на этом посту Жилинского, что отбыл в Россию вместе с Лохвицким:

«На основании вышеизложенных документов предписываю: 1.. Сохраняя впредь до могущих быть изменений все военные законы и уставы, за исключением вышеупомянутых параграфов Устава внутренней службы, считать высшей властью в России Временное правительство. 2.. Начальникам отделов, старшим и младшим комендантам объяснить, с особым вниманием — офицерам и солдатам, смысл совершившегося в России государственного переворота и необходимость соблюсти более чем когда-либо все требования закона и воинской дисциплины. Обращаю внимание всех подведомственных мне лиц и учреждений во Франции на необходимость делом и примером поддержать в настоящую минуту честь русского имени офицера и солдата в глазах наших союзников. В настоящий момент главной целью нашей жизни является победа над внешним врагом, и потому прежде всего все мы должны проникнуться сознанием воинского долга перед бесконечно дорогим всем нам Отечеством».