Как же она хороша, длинные ноги с мощными бедрами, мышцы так и ходят под смуглой кожей. Сильные руки ловко свивают в косички шерсть гигантского волка, а смоляные косы, толщиной в предплечье, бьются о выпуклый зад, надежно укрытый набедренной повязкой летом, и замшевыми штанами с алыми кистями зимой. Эти штаны Ибуган, вождь племени Каров, выменял прошлой весной у Апранаса, отца племени Сухой реки. Странное прозвище соседи получили, потому, что когда-то пришли с берегов пересохшей реки, что много лун назад спустилась с Черных гор. В ясный день горная цепь темнела тонкой полосой далеко на западе.

Апранаса рассказывал, что штаны эти обменял у людей. У удивительного племени, что жило на севере у самых Черных гор, там, где всегда лежал снег. Вообще вещи, которые приписывались людям, удивляли красотой и мастерством исполнения. О человеческих кремневых наконечниках и ножах ходили легенды. Как-то Гормаду посчастливилось увидеть у торговца стрелу с таким наконечником. Столь тонкой работы он прежде не встречал, малейшего прикосновения было достаточно, чтобы кожа на пальцах разошлась в стороны.

Торговец даже назвал имя мастера, Оната, Гормаду почему-то этот человек виделся как многорукий каменный великан. Хотя Апранаса говорил, что люди мелкие, и слабые. Вождь Сухой реки часто повторял, что даже самая слабая женщина орков выйдет победителем, если ей вдруг случиться сразиться с человеком.

Аладана уставила небесно-голубые глаза на широкое лицо влюбленного охотника. Гормаду перевел взгляд на тонкую полоску горизонта, руки охотника между делом, крутили подобранный на днях камень. Гладкий, закрученный в двойную спираль, сходящуюся к черной капле в центре. Девушка продолжала с вызовом смотреть на парня, он слишком долго любовался ее телом, позабыв о правилах приличия.

Тень легла на Гормаду, старшая сестра Аладаны, Оганда широко улыбнулась. Она специально встала так, чтобы тугая грудь с объемными полукружиями, оказалась под самым носом охотника.

— Ох Гормаду, все ты смотришь не туда, — со смешком и укором проворковала девушка. — Жарко сегодня.

— Да палит, — солидно пробасил Гормаду.

Мощная ладонь прошлась по покатому лбу, сбрасывая капли пота. Густые, смоляные волосы, задетые рукой, вернулись в прежнее положение. А маленькие, карие глаза несмело взглянули на Оганду, и застряли на взывающих полукружиях. Проглотив подступивший к горлу комок, охотник, отвернулся.

— Ты бы шла, а то отец увидит.

— Так и что? У меня то весен поболее чем у Аладаны. Я хочу к реке сходить, искупаться. А одной, что-то страшно.