Удлиненные деревянные чаши, вибрировали под напором палок, музыканты набирали обороты, ритм ускорялся. Охотниц затрясло, закинув головы, женщины смотрели в пустоту. Лица разгладились, в движении остались только грудь, стопы и кисти разведенных в стороны рук.

Мужчины появились среди девушек и женщин, вынырнув из темноты, в которой прятались за пределами световых пятен костров. Разбирая охотниц, они вырывали их из забытья, и тут же, в вихре танца, уносили по юртам. Кто-то убежал за пределы становища, остались только незамужние и молодые, недавно посвященные в охотники. Седые старики, мощные как степные туры, важно восседали подле костра вождя, чаша с пивом неспешно переходила из рук в руки. Ритм мелодии перебивала гортанная речь орков, иногда прерывавшаяся громкими взрывами хохота.

Среди девушек тоже слышались смешки. Молодухи сверкая глазами и зазывно улыбаясь дразнили парней. Постарше и посмелее откровенно показывали формы, грудь, упругие ягодицы, длинные ноги, которые расходились и сходились, дразня воображение очумевших от взрослых танцев парней.

Смоляные волосы Аладаны били о ноги, едва не касаясь икр. Ладное тело извивалось, прогибалось и ритмично покачивалось, следуя мелодии. Убенкар и Атрантар кружили вокруг дочери Ибугана. Аладана кокетничала с приятелями, давая надежду обоим. Рослые парни не подпускали никого из конкурентов, уговорившись меж собой, что примут решение красавицы, кого бы Аладана не выбрала.

Грустный Гормаду, сидел неподалеку на коряге, и смотрел на малиновые угли тлеющей дровины.

— Пойдем? — тихо позвал грудной голос из-за спины.

Гормаду удивленно и испуганно обернулся, позади склонившись к самому уху охотника стояла Оганда.

— Идем. Это наша ночь, — девушка потянула Гормаду в сторону от костров.

Парень взглянул с тоской на гибкое тело Аладаны, девушка вошла в ритм и погрузилась в движение превратившись в необузданную экспрессию. Ее пьянило присутствие двух лучших молодых охотников, которые кружили тут же, отсекая любые поползновения прочих поклонников прекрасной дочери вождя.

— Она не достойна твоей любви, — прошептала в ухо Оганда. — Я не хуже, и… я честнее. Я отдам тебе всю себя, отдам любовь и мой дом, — жарко выдохнула девушка.

От дыхания Оганды кружилась голова, а по коже побежали мурашки, Гормаду как одурел, в ушах застучала кровь. Он поднялся и едва сдерживая себя, чтобы не накинуться на Оганду, последовал за девушкой.

****

Молодые вернулись засветло, стойбище уже спало, но Убенкар и Атрантар сидели подле догорающего костра. Аладана, накрытая одеялом из верблюжьей шерсти, пила отвар ежевики. Парни, посмеиваясь что-то рассказывали ей, девушка мечтательно улыбалась, вглядываясь в сизые хлопья пепла.