— Прямую помощь никто и не просил, — возразил цесаревич. — Это обыкновенное прощупывание намерений. Слишком несерьезная делегация: какой-то профессор и военный офицер, якобы приближенный к законному правителю. Назаров признался, что не знает этих людей, хотя подтверждает их принадлежность к Яви-два.
— И тем не менее, просто так тратить магические ресурсы, рисковать жизнью и пробивать портальный тоннель ради поиска одного человека, согласитесь — неразумно. Неужели они всерьез считают барона Назарова могущим справиться с серьезной силой, захватившей власть?
— Дело не в Никите, а в нашей заинтересованности, — Владислав поглядел на отца, как он отреагирует на его слова.
— В чем? — фыркнул Великий князь. — Никита принес оттуда технологию медицинских биокапсул, самолично адаптировал под наши условия, и скоро мы увидим, насколько успешно. Впрочем, и так уже понятно: это золотая пещера. Что еще мы можем взять оттуда? Дирижабли с гелиевым наполнением и с магическими двигателями? Ну… Сомнительная удача. Там до сих пор архаичная система власти, две равновеликие Руси, что уже если не смешно, то грустно. Если примем сторону Великого князя-государя, то непременно будем вовлечены в конфликт с Сибирской Русью. Оно нам надо?
— Разве что с одним условием посадить там дядю Мишу на правление, — усмехнулся Владислав и замолчал, заметив направленные на него удивленные взгляды отца и Константина Михайловича. Осторожно переспросил: — Что-то не так?
— Интересный вариант, — хмыкнул император. — Эка, сын, куда тебя фантазия занесла. А что, Константин, что ты об этом думаешь?
— Ну несерьезно, господа, — усмехнулся в ответ средний Меньшиков. — Там Рюриковичи между собой грызутся за право обладания престолом, а мы своего
— А вам не кажется, что события в наших обоих мирах до слез одинаковы? — Александр выпустил клубы дыма в сторону и легким движением стряхнул пепел на дорожку из темно-коричневого брусчатого камня. — Там государственный переворот уже вовсю полыхает, и у нас тоже назревает подобная ситуация. Как объяснить подобное сходство? Хочешь не хочешь — а задумаешься о неких судьбоносных моментах в истории.
— Так что мы станем говорить посланцам? — нетерпеливо заерзал на месте Константин Михайлович, и не выдержав, вскочил на ноги. Затолкав руки в карманы брюк, он стал расхаживать между стволами деревьев как на какой-нибудь прогулке. Туфли его утопали в мягком зеленом газоне, искусно выложенном в огромном помещении между прогулочных дорожек. — Не хочется втягиваться в их интриги, как только подумаешь, чем может все это кончиться. Но как только вспоминаю, что там куролесил наш Никитка, сразу возникают разнообразные комбинации.