Шахта почти не изменилась: разве что на стенах прибавилось больше плесени и начал прорастать неизвестный охотнику светящийся тусклым зеленоватым светом мох.

— О, анцелаты! — обрадованно воскликнул гном, снимая со стены грибы.

— Ни разу не видел их, — произнес Сэм.

— Анцелаты растут в магически насыщенных пещерах, — сказал Гимли: на вкус они так себе, но когда я был маленький, мы несколько месяцев питались ими пока не прокопали путь наружу.

Гномы собрали еще несколько грибов, прежде чем вернулись бронированные. Один из них поднял забрало и проговорил:

— Чисто. Разве что грязи многовато и паутину прилипшую к полу придется чем-то накрывать или разжигать костер на этом месте.

— Отлично, — обрадовался Гимли: разбиваем лагерь. Я с Асготом осматриваю заваленный ход. Сэм, подежуришь у выхода немного?

— Да, — кивнул Сэм и положил свой рюкзак в относительно чистом углу. Ему было не уютно внутри комнаты: казалось, что стены жмут, то ли недавнее беспамятство, то ли негативный опыт прошлой ночевки были тому виной.

На поле опускались сумерки, вперемешку с дождем начали падать снежинки, которые казались особенно яркими на фоне вечереющих туч. Около входа воняло запахом кислоты и горелого — неприятное сочетание, поэтому Сэм вышел на улицу. Отсюда были прекрасно видны стены города, сливающиеся с темным небом, разве что через бойницы башен пробивались яркие огоньки. Этот свет напомнил ему о детстве. Вкус соленых брызг, жаркое летнее солнце застывшее в зените и запах печеных на костре устриц, добываемых мальчишками на побережье. Сэму вспомнилось, как однажды они наловили много много устриц, приготовили их на костре и объелись ими, после чего долго лежали на теплом вечернем песке, обдуваемые прохладным морским ветром и смотрели на огни маяка. Тогда казалось, что этот вечер не закончится никогда. Это было накануне возвращения его отца с ценным уловом.

Сэм тряхнул головой, прогоняя воспоминания, и принялся рассматривать опушку леса, подступающую к холму. Пауки выбили всю живность из этого леса, даже вездесущие птицы облетали этот лес по широкой дуге, отчего он казался особенно мрачным с изломанными и скрученными стволами. А вот маленькие кусты вырастут уже мощными в три обхвата, как в эствудском лесу.

Сэм перевел взгляд на поле, чтобы увидеть невдалеке силуэт ворона, пирующего на одном из умертвий. Внезапно ему стало невыносимо одиноко, окинув окружающее пространство взглядом и не найдя никакой сухой коряги, он уселся на корточки. Вынужденная передышка выбила его из колеи. Весь предыдущий месяц он был в центре событий, чтобы отвлечься от воспоминаний о родной деревне. А теперь они догнали его и ударили по голове не хуже какого-нибудь тролля. Потом он не мог вспомнить, сколько он вот так просидел, предаваясь воспоминаниям.