— Графиня Уинберри недавно рассылала приглашения на бал по случаю выздоровления её наследника, — ответил Том.

— Сколько лизоблюдов пообещали ей принести твою голову на тарелочке, карр, — сказал ворон.

— Не сомневаюсь, — ответил Сэм и задумался.

Поддержать Рейдфилда или старого приятеля. От первого он, возможно, получит кучу денег, а от второго? Сэм окинул Тома задумчивым взглядом: одежда хоть и чистая, но достаточно старая, впрочем как всегда. Его невеста тоже скорее всего бедствует. А если вспомнить, что когда случилась вся эта история, Том — один из тех немногих, что общались с темным магом, отвернулся одним из первых: кому охота иметь неприятности от пусть далекой, но родственницы Её Величества.

— Сэм, запомни: тебя определяют не твое рождение, окружение и цвет магии, что ты можешь использовать, а твои поступки, — произнес Людвиг: еще страшнее, если ты начнешь совершать поступки, которые ожидают от тебя. Темная магия — это ни хорошо ни плохо, пока ты не совершишь поступок.

— Я потом пожалею об этом, — вздохнул Сэм: но считай, что ты меня уговорил. И что теперь?

— Не знаю, я на тебя рассчитывал. Комната у нас через три двери от твоей. Еду нам носят служанки. Так что ждем два дня, а там венчание, — ответил Том.

— Хорошо, — произнес Сэм: а теперь я спать. Вряд ли ночью вам следует ждать гостей.

— Хорошо, я зайду если что. Спасибо, Сэм, нас и нужно то теперь до собора довести, да там у собора постоять, чтоб не помешал никто, — сказал Том и вышел из комнаты.

— И нужны тебе эти проблемы? — задал риторический вопрос ворон.

Но Сэм его проигнорировал и, взбив подушку, улегся спать.

То ли из-за усталости, то ли из-за еще чего, но Сэму сегодня не снилось ничего интересного: ни руин, ни спятивших старух. Проснулся он бодрым и полным сил и, завершив утренние процедуры, отправился вниз, чтобы позавтракать.

Сэм расправлялся с жареным окорочком, когда его завтрак был самым наглым образом испорчен.

— Доброе утро, Сэм, не помешаю? — к его столу подошел Гарри Рейдфилд все так же похожий на вампира. Разве что на лице появилась трехдневная щетина, а под глазами мешки.

— Уже, — сказал Сэм и положил обглоданную кость на тарелку. После чего принялся вытирать руки салфеткой. Увидев на лице собеседника едва скрываемую брезгливость, он подумал, а не рыгнуть ли ему. Но отказался от такой идеи — не стоит смущать более порядочных посетителей таверны.

— Я по поводу моей дочери, — внешне невозмутимо начал Гарри.

— Это той, которую якобы заколдовал колдун, — спросил Сэм и улыбнулся.

— Да, вы совершенно правы, — сказал Гарри.