— Итак, сейчас я прикажу бесовке уйти. Я вижу, что последний человек в нашей процессии — Окунь, я полагаю — закрыл за собой дверь. Для этой части церемонии она должна быть открыта. — Как удачно, он вспомнил имя тонкой женщины. — Крассула, ты сидишь ближе всех. Не откроешь ли ее для нас, пожалуйста?
— Спасибо тебе. Поскольку ты сама была одержима, будет замечательно, если мы начнем последний этап экзорцизма с тебя. У тебя хорошая память?
Крассула решительно покачала головой.
— Ладно. А у кого хорошая?
Встала Синель:
— У меня, патера. Очень хорошая, и я не выпила ни капли с прошлой ночи.
Шелк заколебался.
— Можно?
Шелк медленно кивнул. Очень похвально с ее стороны; он мог только надеяться, что она не подведет.
— Вот формула, которую будут использовать все из нас: «
— Уходи, во имя этих богов, и никогда не возвращайся.
— Очень хорошо. Я надеюсь, что все тебя слышали. Когда я закончу, я укажу на тебя. Произнеси свое имя вслух, потом повтори формулу: «Уходи, во имя этих богов, и никогда не возвращайся». Потом я укажу на следующего, женщину рядом с тобой, и она должна будет сказать свое имя и повторить формулу, которую только что услышала от тебя. Есть кто-нибудь, кто не понял?
Он пробежался взглядом по всем лицам, как уже делал раньше, но не нашел и следа Мукор.
— Очень хорошо.
Шелк заставил себя встать совершенно прямо.
— Если в этом доме есть кто-нибудь, кто пришел не во имя богов, да уйдет он. Я говорю от имени Великого Паса, Сильной Сфингс, Жгучей Сциллы… — Звучавшие имена казались простыми словами, пустыми и бесполезными, как вздохи горячего ветра, который, начиная с весны, время от времени обрушивался на город; и он не смог заставить себя произнести имя Ехидны. — От имени Внешнего и Восхитительной Киприды. Я, Шелк, говорю тебе. Уходи!
Он указал на женщину с волосами малинового цвета, и та громко сказала:
— Синель! Уходи, во имя этих богов, и никогда не возвращайся.