Пока Шелк ел, Гагарка обдумывал его слова.

— Может сработать, патера, если он решит, что ты достаточно сумасшедший.

— Ты имеешь в виду, если он решит, что я достаточно честный. Лучший способ слыть честным — быть честным; во всяком случае, лучший из тех, что я встречал. И я пытаюсь быть.

— Но ты собираешься украсть для него двадцать шесть штук.

— Если это спасет наш мантейон и я не смогу найти другой способ, да. Мне придется выбирать между разными видами зла, в точности, как прошлой ночью. Я попытаюсь никого не ранить, конечно, и брать деньги только у тех, кто в состоянии прожить без них.

— Твои деньги заберет Кровь, патера. И как следует посмеется над этим.

— Я не отдам их ему, пока он не предоставит полные гарантии. Но я должен рассказать тебе о кое-чем другом. Я говорил тебе, что Кровь захотел, чтобы я провел экзорцизм в желтом доме?

— Заведении Орхидеи? Конечно. Там жила эта девочка, Элодея, хотя я понятия не имел, что она — дочь Орхидеи.

— Была. — Посреди стола стояло масло и свежий мягкий хлеб; Шелк взял ломоть и намазал его маслом, в душе желая забрать домой всю буханку. — Я собираюсь рассказать тебе и об этом. И об Элодее, которая умерла, одержимая злым духом.

— Это твоя работа, патера, не моя, — фыркнул Гагарка.

— Одержимость? На самом деле теперь ничья. Возможно, было время, когда большинство авгуров верило в бесов, как патера Щука. Но сейчас я, быть может, единственный живой авгур, который верит в них, и я не уверен, что верю в них в том же смысле, что и он — как в духов, которые скитаются по витку без разрешения Паса и хотят уничтожить его.

— А что с Элодеей? Она действительно дочь Орхидеи?

— Да, — сказал Шелк. — Я говорил об этом с Орхидеей, и она призналась. На самом деле практически похвасталась этим. Какой была Элодея?

— Красивой. — Гагарка заколебался. — Мне кажется, что рассказывать тебе обо всем этом неправильно, патера. Она могла быть очень забавной, потому что ее не волновало, что она делает или что другие думают об этом. Ты понимаешь, что я имею в виду? Она могла бы зарабатывать намного больше, если бы делала вид, что любит клиентов.

Шелк прожевал и сглотнул.

— Понял. Я хотел знать, потому что меня интересует ее личность — есть ли особый тип людей, которые более склонны быть одержимыми, чем другие, — и я никогда не видел Элодею живой. Я говорил с ее матерью; мы услышали крики, выскочили наружу и нашли ее лежащей на лестнице. Ее закололи кинжалом. Кто-то предположил, что она заколола себя сама. Ее лицо… Ты когда-нибудь видел одержимого человека?

Гагарка покачал головой.