— Ты авгур, патера, — усмехнулся Гагарка. — Если она схватит меня, пока мы сидим здесь, разве ты не сможешь заставить ее сделать ноги?

— Я смогу попытаться; но у меня есть только одна угроза против нее, и я уже ее использовал. Ты остаешься?

— Конечно. Мне кажется, я должен взять еще клецки, может быть с этим соусом.

— Спасибо тебе. Я надеюсь, что ты не будешь об этом сожалеть. Ведь ты еще не прокомментировал мою корявую работу прошлой ночью. Если ты боишься, что я обижусь, уверяю тебя, что ты не сможешь быть более строгим ко мне, чем я уже был сам к себе.

— Хорошо, прокомментирую. — Гагарка пригубил вино. — Первым делом, я думаю, что, если ты смогешь поднять даже тысячу, тебе лучше быть уверенным, что Кровь перепишет мантейон на тебя, прежде чем ты выкашляешь из себя этих золотых мальчиков. Минуту назад ты сам говорил о гарантиях. Не думаю, что тебе стоит доверять любым гарантиям, за исключением документа, подписанного и засвидетельствованного парой толковых быков, которые не имеют с Кровью никаких дел.

— Ты прав, я уверен. Я думаю почти то же самое.

— Думай лучше. Не доверяй ему, даже если что-то из того, что он делает, заставит тебя подумать, что ему можно доверять.

— Я буду очень осторожным. — Отбивные Шелка были вымочены в пикантном, почти черном соусе, который показался ему невыразимо вкусным; он вытер немного с тарелки еще одним куском хлеба.

— И мне кажется, что ты нашел свое настоящее призвание. — Гагарка усмехнулся. — Не думаю, что я сам смог бы сделать лучше, и, скорее всего, только хуже. И это в самый первый раз! На десятый раз пригласи меня, чтобы просто понаблюдать за твоей работой.

Шелк вздохнул:

— Надеюсь, ради нас обоих, что десятого не будет.

— Еще как будет. Ты — настоящий сын Тартара. Просто раньше ты этого не знал. В третий или четвертый, или какой там будет, я бы хотел посмотреть, для чего умелому быку, вроде тебя, нужна помощь от меня. Ты хочешь вернуться сегодня вечером в дом Крови и забрать свой топорик?

Шелк с сожалением покачал головой:

— Я не в состоянии работать на крыше, пока не заживет щиколотка, и, в любом случае, топорик более чем наполовину прикончен. Ты помнишь, я тебе говорил об игломете Гиацинт?

— Конечно. И об азоте. Хороший азот могет принести пару тысяч карт, патера. Могет быть, больше. Если захочешь продать его, я могу найти того, кто даст тебе за него лилейную цену.

— Нет, не хочу, потому что он не мой. Я уверен, что Гиацинт дала его мне на время. Я уже говорил тебе, что занял и игломет и азот, и я пообещал ей, что верну их, когда они мне больше не будут нужны. Я уверен, что она не послала бы мне азот через доктора Журавля, если бы я не сказал ей об этом раньше.