— Не имеет значения. Что у тебя?

Журавль подошел поближе к стеклу.

Когда Кровь растаял и вновь появился монитор, сообщивший, что дальнейший разговор не представляет интереса, Журавль опять опустил перо в чернильницу.

«Позже. Птица вернулась, добровольно. Говорят, что она в хорошем состоянии».

Он тщательно вытер перо и вернул его в пенал, подул на лист бумаги, сложил его, потом сложил опять, еще и еще, пока тот не стал чуть больше ногтя большого пальца. Тогда он сунул сложенный лист в левую руку Сфингс, не державшую меч, и закрыл за ним ладонь.

Улыбнувшись, Журавль отложил в сторону пенал и оставшийся лист и подумал о целесообразности как следует вымыться перед сном в ванне. В ванной был хороший свет — он сам установил его, — и, если он почитает около часу, туго сложенный лист станет того же коричневого оттенка, что и вырезанная деревянная статуэтка, прежде, чем он ляжет спать. Ему всегда нравилось видеть это, он наслаждался, убеждаясь в своей полной безопасности. Он был, как и должен был быть, очень осторожным человеком.

* * *

— Спасибо, — сказал Гагарка, вновь садясь на свой стул. — Сейчас я чувствую себя лучше. Послушай, патера, ты знаешь, как пользоваться им?

— Иглометом? — Шелк пожал плечами. — Я уже говорил тебе, что стрелял из него. И больше ничего о нем не знаю.

Гагарка вновь наполнил свой бокал.

— Я имею в виду азот. Нет, конечно нет, но я расскажу тебе и об игломете.

Он вынул собственный игломет, в два раза больший, чем позолоченное оружие в кармане Шелка.

— Видишь, я ставлю на предохранитель? Такой рычажок есть с обеих сторон.

— Да, — сказал Шелк. — Теперь он не выстрелит. Об этом я знаю.

— Отлично. — Гагарка указал своим столовым ножом на игломет. — Вот этот штырек здесь, видишь, торчит? Его называют штырьком состояния. Если он выступает, как сейчас, у тебя еще есть иглы.

Шелк опять вынул игломет Гиацинт из кармана.

— Ты прав, у меня он прижат к боку.

— Теперь смотри. Я могу опустошить мой, отжав ручку зарядки назад.