Высочайший Гиеракс, не сердись на меня, ведь я всегда почитал тебя. Твоя вотчина — смерть. Неужели я никогда не буду утешать умирающих? Гиеракс, вспомни, с какой добротой я отнесся к Акантолимон, Кусту, Льну, Элодее, Нахуру, Выдре и Пони. Вспомни, как Пони благословил меня своим последним дыханием, и не забудь, что я убил птицу, которой так богохульственно дали твое имя. Если ты освободишь нас, я буду всю оставшуюся жизнь приносить прощение умирающим и хоронить мертвых. Я обыскал все мое сознание, Тартар, чтобы найти, чем я рассердил тебя. И нашел: когда…
— Мне казалось, что такие парни, как ты, используют четки.
— Их забрал Потто, как я и сказал тебе, — печально ответил Шелк. — Он забрал все, даже мои очки.
— Я и не знал, что ты носишь очки.
«…когда я увидел тех, кто умер во сне, в который Пас погрузил их, я не подумал о том, чтобы похоронить их, и даже не помолился за них; и когда Мамелта и я нашли кости той, которая несла фонарь, я, ослепленный гордостью, взял фонарь, даже не подумав похоронить ее кости. Я отказываюсь от своей гордости и всегда буду помнить о мертвых. Клянусь. Черного козла тебе, Гиеракс, если освободишь нас.
…когда я увидел тех, кто умер во сне, в который Пас погрузил их, я не подумал о том, чтобы похоронить их, и даже не помолился за них; и когда Мамелта и я нашли кости той, которая несла фонарь, я, ослепленный гордостью, взял фонарь, даже не подумав похоронить ее кости. Я отказываюсь от своей гордости и всегда буду помнить о мертвых. Клянусь. Черного козла тебе, Гиеракс, если освободишь нас.
Обворожительная Фелксиопа, не сердись на меня, ведь я всегда почитал тебя. Твоя вотчина — пророчества и магия. Неужели я никогда не буду бросать жребий в фелксдень и рассматривать внутренности жертв, чтобы охарактеризовать будущие дни? Вспомни, как много жертв я принес от имени Элодеи, от имени Гагарки и от себя в прошлый сцилладень, и что я прочитал их все, за исключением птиц. Я обыскал все мое сознание, Фелксиопа, чтобы найти, чем рассердил тебя…»
Обворожительная Фелксиопа, не сердись на меня, ведь я всегда почитал тебя. Твоя вотчина — пророчества и магия. Неужели я никогда не буду бросать жребий в фелксдень и рассматривать внутренности жертв, чтобы охарактеризовать будущие дни? Вспомни, как много жертв я принес от имени Элодеи, от имени Гагарки и от себя в прошлый сцилладень, и что я прочитал их все, за исключением птиц. Я обыскал все мое сознание, Фелксиопа, чтобы найти, чем рассердил тебя…
Внезапно комната погрузилась в такую тьму, в которой Шелк еще никогда не бывал, даже в заполненном пеплом туннеле, — осязаемую и удушающую тьму, без малейшей искорки или намека на свет.