— Он — человек другого мира, духовного, — хихикнул Журавль.

— Как и я, патера. Как и я. Вы потеряли своего бога. Могу ли я предложить вам другого?

— Тартара? Когда вы вошли, я молился именно ему.

— Из-за темноты, вы имеете в виду. — Ладони и лицо Лемура растаяли, сменились тьмой, сейчас показавшейся даже более мрачной.

— И еще потому, что сейчас его день, — сказал Шелк. — По меньшей мере я предполагаю, что сейчас тарсдень.

— Тартар и остальные — только призраки, патера. Они никогда не были ничем другим, а призраки тают. За прошедшие триста лет Пас, Ехидна, Тартар, Сцилла и все остальные растаяли почти до невидимости. Пролокьютор это знает, и, поскольку вы должны унаследовать его пост, вы тоже должны это знать.

— Поскольку я… — Шелк умолк, внезапно обрадовавшись, что в комнате темно.

Лемур опять засмеялся; и Шелк, удрученный и испуганный, едва не засмеялся вместе с ним; тем не менее он обнаружил, что улыбается.

— Если бы вы могли видеть себя со стороны, патера! Или посмотреть на себя в зеркало.

— Вы…

— Мне сказали, что вы — хорошо обученный авгур. С отличием окончили схолу. Скажите мне, может ли Тартар видеть в темноте?

Шелк кивнул, сообразив, что этим автоматическим движением принимает невысказанное следствие, что Лемур тоже может видеть в темноте.

— Безусловно. Как и все боги, на самом деле.

Голос Журавля:

— Во всяком случае, так тебя учили.

Баритон Лемура, настолько звучный, что, в сравнении с ним, голос Журавля казался тонким и скрипучим:

— И я могу, не хуже, чем они. Сейчас я вижу вас при помощи силовых волн, слишком длинных для ваших глаз. Я вижу и слышу, что происходит в местах, где меня нет. Когда вы очнулись, доктор Журавль поднял пальцы и попросил вас сосчитать их. Сейчас ваша очередь. Любое число, по выбору.

Шелк поднял правую ладонь.

— Все пять. Еще раз.

Шелк подчинился.