— Да, — сказал Шелк, — это Фелксиопа. — Ни у какой другой богини не было таких раскосых глаз и резной мартышки, примостившейся на плече. Он постучал пальцем по своему отраженному лицу и хлопнул в ладоши, но никакой монитор не появился в серебряном шаре, который она держала в руке.

— Обыкновенное зеркало, — сказал он Ореву. — Я надеялся, что это может быть стеклом… что Гиацинт может позвать меня через него.

— Нет звать?

— Увы, через это никто не позовет. — При помощи дружески настроенного дерева он прошел по каменному бортику бассейна к качелям, обращенным к воде. Здесь, как и сказал Узик, он увидел бассейн, отражающийся в зеркале Фелксиопы, и зеркало, отражающееся в нем.

Гиераксдень считался днем для смерти и почитания мертвых.

Журавль умер; но он, Шелк, еще нет. Сегодня фелксдень, день игральных костей и гадания при помощи магического кристалла, день для фокусов и заклинаний, для охоты и ловли животных; Шелк решил не делать ничего из этого, откинулся на спинку качелей и закрыл глаза.

Фелксиопа была самой жестокой и самой доброй из богинь, одновременно, и даже более переменчивой, чем Молпа, хотя, как говорили, — и вот почему ее изображение стояло здесь — благоволила любовникам. Любовь — самое великое волшебство; если Ехидна и ее дети сумеют убить Киприду, Фелксиопа, без сомнения, несомненно…

— Станет богиней любви через век или даже раньше, — сказал Внешний, стоявший не за спиной Шелка, как на площадке для игры в мяч, а перед ним, на неподвижной воде бассейна — высокий, мудрый и добрый, с почти видным лицом. — В таком случае и я назову ее так, задолго до конца. Как делаю с многими другими. Как, даже сейчас, называю Киприду, хотя любовь всегда идет от меня, настоящая любовь, истинная любовь. Первый роман.

Внешний стал танцующим мужчиной из музыкальной игрушки, а вода — полированным основанием игрушки, на котором он танцевал вместе с Кипридой, которая была Гиацинт и, одновременно, мамой. «Первый роман, — пел Внешний вместе с музыкальной шкатулкой. — Первый роман». Вот почему его называют Внешний. Он всегда вне…

— Я, э, надеюсь и… хм… верю, что не помешал тебе?

Шелк резко проснулся и дико огляделся.

— Муж идти, — заметил Орев. — Плох муж.

Орев сидел на камне за бассейном Фелксиопы; высказавшись, он, для пробы, клюнул маленькую серебряную рыбку, которая с ужасом метнулась прочь.