— Плох муж? — поинтересовался Орев.

Шелк покачал головой:

— Тот, кто покончит с убийствами и ненавистью, не может быть злом, даже если действует ради собственной выгоды. Мы слишком нуждаемся в таких людях, чтобы дать богам осудить их. Меченос, я отсылал тебя прошлой ночью в то же самое время, что и Его Высокопреосвященство. Ты немедленно ушел?

Старый учитель фехтования залился краской.

— Сказал ли ты немедленно, парень?

— Не думаю. Если я это и сделал, то не помню.

— Парень, я принес тебе эту штуку, помнишь? — Он прыгнул в самый далекий угол комнаты и помахал окантованной серебром тростью. — Ценная! — Он парировал удар невидимого противника. — Полезная! Думаешь, я бы дал им оставить ее в том саду?

— Ты шел за нами, когда мы несли его сюда, верно? — спросила Гиацинт. — Я видела, как ты наблюдал за нами от подножия лестницы, но я не знала, что ты, как крыса, можешь быть везде.

— Я понимаю, — Шелк почти незаметно кивнул. — Его Высокопреосвященство ушел сразу же, насколько я понимаю. Я сказал ему найти вас, Ваше Святейшество, если он сможет. Он смог?

— Нет, — сказал Квезаль. Он, спотыкаясь, добрался до обитого красным бархатом кресла и сел, положив посох на колени. — Это важно, патера-кальде?

— Скорее всего, нет. Я пытаюсь привести в порядок мысли, вот и все. — Указательный палец Шелка уже задумчиво описывал круги по заросшей бородой щеке. — К этому времени Его Высокопреосвященство уже мог добраться до майтеры Мята — генерала Мята, должен я сказать. Вполне возможно, что они уже начали работать над перемирием. Я надеюсь на это, и их работа могла бы помочь. Мукор, в любом случае, доберется до нее; и когда генерал Мята услышит сообщение Мукор, она нападет на Палатин, надеясь спасти меня — я должен был это предвидеть. Прошлой ночью я плохо соображал, иначе я никогда бы не сказал ей, где нахожусь.

— Мукор? — спросила Гиацинт. — Ты имеешь в виду шизанутую дочь Крови? Она была здесь?

— В некотором смысле. — Шелк обнаружил, что, когда пристально глядит на желтые бокалы и шоколадного цвета виолончели, танцующие по ковру, он может говорить с Гиацинт не задыхаясь и даже обдумывать, иногда, свои слова.

— Я встретил ее ночью фэадня и говорил с ней в оранжерее еще до того, как ты нашла меня. Если смогу, я расскажу тебе о ней позже… там все ужасно и весьма запутанно. Но, самое главное, она согласилась передать мое послание генералу Мята, и сделала это. Когда я, раньше, говорил с полковником Узиком, его бригада была в резерве; сейчас, когда началась атака, ее перебросили на Палатин, как подкрепление.