— Нет резать, — пробормотал Орев.

— Она, скорее всего, еще снаружи, кальде. Если она начала подниматься на Палатин тогда, когда Мукор сказала о ней, она еще не добралась до Великого мантейона.

— А что там происходит, парень? — спросил Меченос.

— Еще одна теофания — должно быть произошла. Вы знаете, что Пас являлся Его Святейшеству?

— Нет, парень! Никогда не слышал об этом!

— Я слышал, — сказал Хоссаан. — Во всяком случае, слухи. Думаете, это привело их сюда?

Шелк покачал головой:

— Теофания была в молпадень, черствые новости. — И добавил, наполовину себе: — Когда поднимается мертвый бог, что это означает?

Никто не ответил. Поплавок ускорился.

* * *

Золотую улицу наполняла волнующаяся толпа.

— Стой! — приказал Шелк Хоссаану. — Нет, поднимись выше, как только можешь. Я видел ее. Поворачивай.

— Рядом с нами, кальде? — Они поднялись, воздуходувки ревели изо всех сил.

— Резать! — воскликнул Орев. — Резать кот!

— Две или три улицы вниз по склону. Поворачивай!

Вместо этого поплавок рванулся вперед.

— Ваша птица права, — сказал Хоссаан Шелку. — Пробираться сквозь толпу — слишком долго, зато мы можем юркнуть вот сюда… — и он скользнул в узкую крутую улицу, огражденную высокими стенами. — Так мы срежем и вылетим на Золотую за Ги. Мы будем двигаться вместе с толпой, и это будет намного быстрее.

Шелк перевел дух и выдохнул. Ноющая слабость в груди таяла, но ему казалось, что за все эти дни он ни разу не вдохнул как следует.