Когда они оторвались друг от друга, оказалось, что они лежат лицом друг к другу на мягком кожаном сидении — она прижалась к спинке, он едва не падает, — а Меченос стоит над ними и машет рапирой, заставляя прохожих обходить их на почтительном расстоянии. Тогда они сели, не переставая держаться друг за друга.
— Я боялся, что ты умерла, — признался Шелк.
— Охренительно близко, — ответила Гиацинт, — и я… но я… — Ее глаза наполнились слезами. — Мы можем закрыть крышку?
— Я не знаю, как.
— Я знаю. — Она освободила руку. Мелькнули ноги в розовых туфлях на тонких каблуках, взметнулась юбка, на мгновение приоткрыв кружевные панталоны, и она оказалась на месте Хоссаана. Меченос пригнулся, купол взлетел вверх и стал темнеть, пока не стал почти непроницаемым.
Она вытерла глаза:
— Я возвращаюсь. Хватай меня. — Она перекатилась через спинку переднего сидения, Шелк схватил ее, и, лежа в его руках, она опять поцеловала его. «
«
— С чего мы начнем? — выдохнул он, когда они разделились.
— Мы уже НАЧАЛИ, — улыбнулась она. — Я люблю тебя. Давай начнем с этого места. Я не чувствовала себя так с… с той минуты, когда ты выпрыгнул из моего окна.
Шелк засмеялся, и она повернулась к Меченосу:
— О тебе я знаю от одного стукача. Ты учишь фехтованию, и я хочу учиться. Ты всегда ходишь за ним по пятам?
— Насколько могу, деваха!
— Где ты была? — спросил ее Шелк. — Мои люди искали тебя повсюду.
— В одном ужасном старом доме в Орилле; солдат, ростом с этот поплавок, присматривал за мной, по просьбе Гагарки. Ты должен знать Гагарку, он говорит, что тебя знает. Меня освободил Тартар. — Гиацинт озорно усмехнулась, как двенадцатилетняя девчонка. — Ты веришь в богов, но в это ты не поверишь. Я не верю, но совершенно точно знаю, что это произошло. Ты не против, если я не буду называть тебя «дорогой»?
Шелк покачал головой:
— Ни в малейшей степени.