— Он хотел их. — Ответил Олаф.

— В каком смысле? — Спросила я.

— В качестве трофеев. — Подал голос Эдуард. — Такие типы часто берут трофеи, ты это знаешь.

— Сердце, печень и другие части, которые можно легко перевезти — да, но некоторые органы, которые он забрал, транспортировке не подлежат. Как ты собираешься перевозить кишечник?

— Заморозить. — Сказал Олаф.

— Законсервировать в банке. — Предложил Эдуард.

— Господи. — Тихо выдохнул Бернардо.

— Прости, если тебя это задевает. — Сказала я, потому что никто из ребят этого не сказал. Я вроде как нарушила кодекс мужских правил, признавая, что у нас тут есть некоторая проблема.

Он кивнул.

— Спасибо, я в норме. — Его ложь была настолько очевидной, что я притворилась, что поверила.

— Он мог съесть органы. — Предположил Эдуард.

Бернардо сглотнул так громко, что я услышала, как он это делает. Его глотка конвульсивно дернулась, будто он сдерживал очередной позыв тошноты.

— Не думаю, что убийца это сделал. Вернее, я не хочу так думать.

— Ты же понимаешь, что такая возможность существует. — Сказал Олаф.

— Но я не хочу говорить об этом. Я не хочу спокойно обсуждать, как кто-то или что-то ело… ее части.

— Тебе известна подноготная охоты на монстров, Бернардо. Почему такие вещи тебя беспокоят? — Спросил Олаф.

— Блядь, Отто! — Он выкрикнул это и понизил голос, продолжая. — Вчера она была в моей постели. Я не хочу слышать о том, как кто-то разорвал ее на части и съел.

Голос Олафа был спокойным, лишенным каких-либо эмоций.

— Ты знаешь, что мне непонятно, почему это имеет для тебя значение. Но если ты скажешь, что имеет, я поверю.

— А я не понимаю, почему для тебя это ничего не значит, но я знаю, что так и есть.