— Если понадоблюсь — зови. — Сказал Эдуард, после чего сделал крюк вокруг тела, направляясь в сторону Бернардо, который уже стоял на четвереньках. Повезло, что он убрал свои волосы в хвост до того, как мы сюда приехали.

— Маршал Форрестер всегда так переживает за вас на месте преступления? — Поинтересовался Лин.

— Нет. — Ответила я. — Но ему и за маршала Конь-в-яблоках не всегда приходится переживать.

— Я слышал, что Конь-в-яблоках встречался с этой девушкой. Это правда?

— Пожалуй, «встречался» — слишком громкое слово.

— Они были любовниками?

Олаф вмешался в наш разговор:

— Капитан Тиберн знает ответ на этот вопрос. Если он захочет поделиться информацией — он так и сделает.

Олаф был прав. Нам не следовало обсуждать личные темы, поскольку наш статус немного застрял между ребятами, которые ведут расследование, и ребятами, на которых могут повесить вину за произошедшее. Я оценила, что Олаф вступился и напомнил, что мне не следует болтать о чем-то, кроме сцены преступления.

— Я не узнаю следы инструментов. — Произнес Олаф.

Это заставило меня саму опуститься на корточки возле трупа, балансируя на пятках. На нас были бахилы, но остальные части тела все еще были открыты и могли испортить улики. Мне не хватало комбинезона, который я обычно надеваю в таких случаях в Сент-Луисе, но я собирала чемодан не для выездов на убийство. Я собирала его для свадьбы. Теперь я смотрела на тело и не была уверена, что эта свадьба вообще состоится. Где Денни? Я отбросила эту мысль, пытаясь сосредоточиться на деле. Если я буду работать так, словно не знакома с девушкой, труп которой лежит передо мной, может, я и смогу быть полезной, и у нас получится отыскать Денни. Если же я буду переживать из-за того, что она пропала, это ничем нам не поможет. Я не могла позволить себе поддаться эмоциям.

— Что значит не узнаете следы инструментов? — Не понял Лин.

— Это значит, что чем бы ни пользовались для разделки этого тела, это были не те инструменты, с которыми я знаком. Хотя до этого момента я был уверен, что знаю их все.

Я заставила себя снять очки и посмотрела в зияющую дыру, на месте которой когда-то располагалась одна из самых значимых частей человеческого тела. Пришлось немного подождать, пока глаза привыкнут к яркому солнечному свету. Окровавленные куски были слишком яркими, слишком резкими. И я была права насчет фрагмента позвоночника. Блядь. Я попыталась посмотреть на все это, как на мясо. Просто что-то, что было порезано. Как оно было порезано, чем? Могла ли я сказать?

Пристроив запястья на коленях, я наклонилась ближе, пытаясь понять, прав ли Олаф. Здесь правда отсутствуют следы инструментов? Это вообще реально сделать без ножа? У меня ушла секунда на то, чтобы понять, что полость выглядела настолько ровной, что я даже поверила, будто бы все это было проделано с максимальной аккуратностью, но это было не так. Края кожи были разодраны. Как будто ее драли, а не резали. Это могли быть когти? Или кто-то пытался подчистить следы?