— Думаю, моя самая острая потребность сейчас — это возможность больше времени проводить одной. В моей жизни так много замечательных людей, что когда Ранкин предложил мне себя в качестве любовника, это скорее оттолкнуло меня, чем привлекло.

Далтон рассмеялась.

— Вы его явно задели. Он считает себя просто подарком для женщин.

— Не только для женщин. — Произнес Эдуард.

Я уставилась на него.

— Я чего-то знаю? — Я улыбнулась, потому что Эдуард был одним из самых уверенных в своей гетеросексуальности людей среди всех, кого я знала.

— Он запудрил мозги Натэниэлу, Анита. Это значит, что он предложил ему что-то, чего Натэниэл хочет или в чем нуждается.

— Оу. — Сказала я и нахмурилась. Он был прав. Я так и не спросила Натэниэла, что именно предложил ему Ранкин, но это должно было быть нечто большее, чем просто еще один любовник. Что же это могло быть? Натэниэл пытался предлагать мне разновидности секса, которые меня не особо привлекали, но моя сексуальная жизнь меня устраивала, а его, судя по всему, нет. Черт. Если у меня все же будет перерыв между расследованием убийства и охотой на монстров, нам с ним предстоит серьезный разговор.

— Прости за то, что сказал об этом. — Произнес Эдуард. Я посмотрела на него. — Мы сейчас не можем позволить себе сосредоточиться на проблемах в личной жизни.

— Ты сам начал.

— Я уже сказал, что мне жаль.

— Дамы и господа. — Вмешался Тиберн. — Вернемся к насущным проблемам. У нас тут старший детектив с двадцатилетней карьерой успешного копа, которая с большой вероятностью строилась на его парапсихической способности манипулировать сознанием подозреваемых.

— Если мы принимаем как факт, что он психопрактик, то все его завершенные дела под вопросом. — Сказал Эдуард.

— К сожалению, да.

— Я знаю, что Натэниэл не замешан в похищении, как и в том, что мы только что видели на месте преступления, но Ранкин очень старался вытащить из него признание. Натэниэла не так-то легко обдурить — гораздо сложнее, чем обычного человека, и даже среднестатистического оборотня. Если Ранкин воздействовал на обычных людей, то они могли признаться в чем угодно.

— Не думаю, что все настолько плохо. — Сказала Далтон. — Мне кажется, чтобы это сработало, подозреваемый должен быть заинтересован в отношениях с мужчинами. Как вы и сказали, маршал, ему бы пришлось предложить им то, чего они желают или в чем нуждаются. Не думаю, что для большинства преступников романтика или секс имеют такое большое значение.

— Справедливо, но все-таки этот момент нужно уточнять в каждом отдельно взятом случае. Адвокаты бы просто слетели с катушек. — Сказала я. Бернардо чуть подвинулся, будто пытаясь скорректировать мое положение у себя на коленях, пока я обнимала его за шею. Это была очень романтичная поза, ну или как минимум дружеская. Она абсолютно не располагала к полицейской работе. Если бы он хоть что-то сказал, мне бы не было так неловко.