— Да. — Олаф немного спустил очки — достаточно, чтобы я увидела, что его глаза были нечеловечески оранжевыми. Я смотрела в глаза его зверя с расстояния в несколько дюймов, и моей львице это понравилось. Я стала сползать с его колен, почти что падать, но меня поймал Эдуард. Вернее, его ноги просто оказалась у меня на пути.

— Ваши ауры слились по краям на секунду. — Сказала Далтон с переднего сиденья.

Я перебралась с колен Эдуарда на колени к Бернардо, потому что нам нужно было как можно больше пространства между моим зверем и зверем Олафа. Я двигалась достаточно быстро и смущенно, чтобы Бернардо поймал меня перед тем, как я успела свалиться.

— Просто хочу уточнить, Отто. Тебя устраивает, что Анита закончит эту поездку у меня на коленях? — Поинтересовался Бернардо.

Олаф кивнул. Его очки вернулись на место, так что больше никто в машине не увидел проблеск его ярко горящих глаз, которым он поделился со мной. Я надеялась, что они уже вернулись к его человеческим черным, но, судя по мурашкам, которые бегали по моей коже, это было не так.

— Да.

— Хорошо. — Сказал Бернардо, и внезапно руки, осторожно державшие меня секунду назад, обвились вокруг. Он немного приподнял меня и передвинул в более удобную позицию. Я не сопротивлялась. Я просто спокойно обняла его за шею без позыва лихорадочно схватиться за что-нибудь в страхе за свою жизнь, пока машина бесконтрольно вертится на дороге. Я обняла его и позволила ему обнимать меня в ответ. В этом не было романтики — так просто было безопаснее.

— Я завожу машину. Мы готовы ехать? — Спросил Тиберн.

Все согласились.

— Если обещаете, что остаток пути будет чертовски скучным, то да. — Сказала я.

Он усмехнулся.

— Я приложу все усилия, чтобы вы заскучали, маршал.

— Тогда поехали. — Сказала я. Мой голос был полон фальшивой жизнерадостности.

Тиберн осторожно въехал обратно на шоссе. Он развернулся возле школы, которая, если верить знаку у дороги, гордо звалась «Домом Сахароголовых Акул».

— Почему ваши ауры слились? — Спросила Далтон.

— Вы, видимо, не в курсе, но я — носитель ликантропии. — Заметила я.

— Но вы не перекидываетесь. — Уточнила она.

— Нет, не перекидываюсь. Но один из штаммов ликантропии, который я ношу, львиный.

— А я теперь верлев. — Добавил Олаф.

— Я все еще не понимаю, как это могло заставить ваши ауры смешаться.