— Лапушка, убери нож, чтобы она могла с нами поговорить.

— Только потому что ты просишь, дорогая. — Произнес Олаф. Он медленно убрал лезвие из-под футболки Клео. Когда она поняла, что нож больше не прикасается к ее телу, ее начало трясти, а потом она начала плакать. Но в итоге она рассказала нам все, что знала. Она даже призналась, что планировалось убийство еще двух девушек, потому что эта жертва должна была снять проклятье с их семьи. Клео также знала, где держат и готовят к ритуалу похищенных девушек, и что времени у нас в обрез. Их убьют завтра на закате — в этом был какой-то астрологический смысл, который должен был заставить ритуал сработать, и на чем они прокололись двадцать лет назад. О жертвоприношениях Клео знала еще с тех времен, когда Тиберн был новичком в полиции.

— Я рассказала вам все, что знаю. Пожалуйста, пожалуйста, не мучайте меня больше.

— Ты просишь нас не мучить тебя, хотя сама послала на смерть двух других женщин. Он выпотрошит их, как охотник потрошит оленя. — Сказала я.

— Пожалуйста. — Прошептала она.

— А Беттина Гонзалес говорила «пожалуйста»? — Спросил Бернардо. — Беттина просила пощады? Просила? Она просила об этом, Клео? Просила за свою жизнь? — Бернардо отпустил ноги Клео и обошел стол. Полагаю, он сам себе не доверял, боясь того, что может с ней сделать, если не отойдет подальше.

Снаружи ждала скорая и медики. Мы объяснили им, что случилось, и откуда кровь, так что энтузиазм, с которым они загружали каталку в машину, немного поубавился. Думаю, их напрягал тот факт, что змеи могли наброситься на них. Если бы от них можно было так легко избавиться, Беттина Гонзалес была бы жива.

Тиберн вернулся к нам.

— Ее дядя Терри — это Терри Ранкин.

— Мы догадались. — Заметила я.

— Я знаю, где находится дом ее деда. Я ездил на рыбалку с ее дядями. Блядь, да я встречался с ее матерью — до того, как она вышла замуж.

— Вы знали, кто они такие? — Спросил Эдуард.

— Что они — убийцы? Нет.

— Вы знали про проклятье? — Уточнила я.

Он глубоко вздохнул и сказал:

— Частично. Но я думал, что это вроде ликантропии. Что-то, с чем ты ничего не можешь поделать.

— Вы можете подробно описать нам участок, на котором держат девушек? — Спросил Эдуард.

— Я могу нарисовать вам даже гребаную карту, если вы не ждете от нее особой красоты.

— Нам не нужна красота. Мы ждем точности.

— Тогда без проблем.