— Если я превращусь в чудовище и не смогу вернуть себе человеческую форму, то начну убивать детей, капитан. Я не могу позволить этому случиться.

— Терри, пойдем с нами. Мы позаботимся о тебе, запрем тебя. Ты никому не причинишь вреда.

— Вы все еще не понимаете, что происходит… А ты понимаешь, не так ли, Анита?

Я не врубалась, о чем он, но я задала вопрос, ответ на который мне хотелось узнать, одновременно целясь ему в корпус, выискивая сигналы в его теле, которые подсказали бы мне, что он намеревается включить в игру свою собственную пушку.

— Почему вы убиваете женщин каждые несколько десятков лет?

— Он хочет, чтобы мы убивали их, потому что после смерти первой девушки были хорошие предзнаменования.

— Какие еще предзнаменования? — Спросил Тиберн.

— Это древний метод вычисления оптимальных моментов для жертвоприношений. Он уверен, что владеет даром предвидения, и может читать презнаменования по следам мучительной смерти животных — по тому, как выглядят их органы после гибели. Как я и говорил, он сумасшедший. Но некоторые из нас считают, что он видит божественные знаки, так что ему нужна была еще одна жертва, привязанная к Беттине. Он слышал, как Бернардо разговаривал с Денни, и пришел к выводу, что общий любовник обеспечит достаточно сильную связь, но я знал, что мы не можем просто взять и похитить человека со свадьбы маршала США. Я знал, что Форрестер не успокоится, пока не найдет ее, так что я попытался объяснить, что эта девушка нам не подходит, потому что риск слишком велик. Она уже была похищена, так что мне велели спрятать ее, но сделать все возможное, чтобы найти двух других подходящих жертв. Я это сделал, но вы уже в курсе, что этот ритуал пытались провести двадцать лет назад, и ничего не вышло. Он убедил всех, что проблема была в отсутствии необходимой связи между жертвами, и что сегодня ночью должно произойти некое астологическое событие, которое создаст необходимые условия для успешного проведения ритуала. Одно дело — помогать заметать следы убийства, и совсем другое — продолжать жить с осознанием того, что ты отправил живых людей на закланье, как жертвенных ягнят. Мне трудно жить даже с тем фактом, что я смотрел те видео с твоим женихом, и что все дети, которые снимались в подобных фильмах, страдали. Я больше не могу притворяться. Моему сыну сейчас почти столько же, сколько было Натэниэлу на тех записях. Я понимаю, что если кто-то сотворит с моим сыном подобное, лишит его детства таким гнусным способом, я просто убью этого ублюдка. Пристрелю. Посмотрю ему в глаза и выстрелю.