— Ты будто гладишь моего леопарда. В смысле, ты не гладишь его буквально, но именно так это и чувствуется.

— Хорошая аналогия. — Заметила Эйнжел, улыбаясь ему так, словно он сказал что-то умное. В принципе, так оно и было.

Бобби улыбнулся в ответ. Фрэнки в углу помрачнела, как если бы подумала, что Бобби претендует на ее территорию. Рановато было для такой реакции, по крайней мере для меня, но я-то полиаморна. Полиаморы чаще делятся тем, что им нравится.

— Я могу помочь тебе контролировать зверя, но у меня получается не так хорошо, как у Эйнжел с Итаном, а Петра тоже верлеопард, как и ты. — Сказала я.

Бобби посмотрел на нее чуть внимательнее прежнего.

— Я этого не чувствую.

— Благодарю за комплимент, Бобби. — Ответила Пьеретта, и скромность в ее голосе смешалась с оттенком мягкого флирта.

Если бы я не стояла рядом с ней, то вряд ли бы заметила, как она слегка повернула голову и улыбнулась, тут же опуская глаза в пол. Частично это был ее собственный язык тела, но не до конца. Это напоминало тот страх, который она позволила увидеть Олафу. Она была мастером притворства — смешивала правду и ложь так умело, как этого не делал даже Эдуард со своей личностью Теда.

Бобби купился на эту приманку и улыбнулся ей. Иногда лавры достаются не большой и претенциозной розе, а фиалке у тебя под ногами или нарциссу, который качается на ветру. Как только эта аналогия пришла мне в голову, я задумалась над тем, каким цветком была бы я сама, и решила, что чертополохом. Здоровенный такой, колючий, фиолетовый чертополох. Плохой выбор для букета.

— Покажешь мне свою энергию? — Поинтересовался Бобби.

Пьеретта смущенно моргнула и улыбнулась чуть шире, качая головой.

— Я вступлю только если почувствую, что твой леопард начал действовать. До тех пор работать с энергией будут Эйнжел и Итан.

Бобби посмотрел в сторону Итана.

— Твоя энергия такая же нежная, как у Эйнжел?

— Еще нежнее. — Ответила Эйнжел.

Бобби уставился на нее так, будто не верил ей. Она покачала головой и добавила:

— Я училась мягкости, а Итан с этим будто родился. Не правда ли, милый?

Она взяла его под руку, и это была его ведущая рука, которой он стрелял, но все мы тут теснились, как в гробу, а при таком раскладе руки и ножи были актуальнее пистолетов. Я знала, что у Итана были ножи, до которых он может дотянуться любой рукой, как и я до своих. Мы все учились стрелять не только ведущей рукой, но большинство именно под ней носили свою пушку.

— Так ты из неженок, Флинн? — Поинтересовался Олаф со стороны двери. Он сказал это так, что прозвучало, как оскорбление, но я знала, что Итан не купится на эту подколку.