— У меня все восхитительно. Сам как?

Кастер рассмеялся, я вздохнула. Я не хотела, чтобы Олаф решил, что мы над ним смеемся, но он удивил меня, потому что понял шутку и даже ответил на нее.

— У меня все очень хорошо. — Его голос чуть-чуть понизился, как будто он мог повышать уровень тестостерона в своей крови одним усилием воли. Вряд ли он на это способен.

Уголок рта Эйнжел опустился, и на ее лице вдруг появилось то выражение, которое я уже видала раньше — его она использовала для флирта дома в Сент-Луисе, как с мужчинами, так и с женщинами, потому что была бисексуальна, как и ее брат. Это был заинтересованный взгляд, как будто она спрашивала: «А ты за свои слова отвечаешь?». Она знала, кто такой Олаф, так что ей не следовало смотреть на него подобным образом, но этот взгляд казался искренним.

Будь мы одни, я бы поинтересовалась, о чем, блядь, она вообще думает, но мы не были одни, так что я сосредоточилась на деле.

— Отто, ты поедешь со мной опрашивать свидетельницу?

— Возможно Эйнжел захочет поехать с нами.

— Она нужна здесь. — Возразила я.

— Что насчет Петры?

— А что насчет нее?

— Она могла бы поехать с нами.

— Нет, не могла бы. — Отрезала я.

Олаф улыбнулся, и что-то у него в лице было такое, что мне захотелось добавить: «Нет, я не ревную тебя к другим женщинам, я, блядь, за них боюсь». Но у нас здесь Ледук, да и Ньюман тоже. Не могу же я ляпнуть такое перед шерифом, так что я даже не стала пытаться добавить что-то еще. Я просто направилась к дверям с Никки на хвосте.

Мы почти поравнялись с внедорожником, который арендовал Никки, когда Олаф окликнул нас:

— Это официальное задание для маршалов. Вести должен кто-то из нас.

— У меня нет арендованной тачки, так что ты, вероятно, хотел сказать, что вести должен ты. — Ответила я, разворачиваясь.

Он стоял в лучах солнца, спрятав глаза за стеклами темных очков, и смотрел на меня. Понятия не имею, как долго мы бы ждали, пока кто-то из нас моргнет первым, потому что Никки вклинился между нами, буквально разрывая зрительный контакт.

— Часики тикают. Тебе еще жизнь спасать, Анита. — Он был прав, чертовски прав.

— Ладно, он может повести.

— Анита со мной. — Сказал Олаф так, как это всегда говорил Эдуард.