— Блейк, сзади! — Рявкнул Ньюман.

Я повернулась, все еще держа в руке свой бургер. Позади меня стоял бармен Барри с бейсбольной битой в руках, как будто быть выше меня на фут и тяжелее на сотню фунтов (30 см. и 45 кг. — прим. переводчика) было для него недостаточно.

— Уебывайте из моего клуба! С жетоном вы или без, монстров тут не обслуживают!

Он что, увидел мои глаза? Нет, если бы он реально увидел, как они сияют через весь зал, народ был бы больше напуган, а все, кого я видела вокруг, просто наблюдали за происходящим. В смысле, за нашим лесбийским экшеном, который внезапно перерос в драку — это было вдвойне интереснее. Так почему же Барри назвал меня монстром?

Позади меня раздался голос Феникс:

— Отпусти меня! Отпусти меня к ней! Пожалуйста, пожалуйста!

— Давайте все успокоимся. — Произнес Ньюман за моей спиной, стараясь перекричать мольбу девушки.

Я посмотрела на Барри сквозь свои солнцезащитные очки, и он отвел взгляд, стараясь не смотреть мне в глаза даже сквозь темные стекла. Он распознал симптомы жертвы вампира, которой оттрахали мозги. Технически вампиром я не была, но постепенно я приближалась к той черте, где если нечто ходит, как утка, и крякает, как утка, то… ну, вы понимаете. Я проглотила кусок бургера, который успела откусить, и постаралась придумать, что бы мне такого сказать, чтобы разрядить обстановку. Если бармен замахнется на нас своей бейсбольной битой, мы имеем право стрелять в ответ, потому что одного хорошенького удара такой штуковиной по виску вполне достаточно, чтобы убить — так же, как это сделала бы пуля. Я не хотела убивать Барри только потому, что потеряла контроль над своими метафизическими приколами.

— Барри, опусти биту. — Сказал Ньюман. Если бы ему не приходилось сдерживать Феникс, которая все еще пыталась вырваться, он, вероятно, уже направлял бы свою пушку на бармена, но ему буквально не хватало для этого рук.

— Ты проглотила. — Заметил Барри. — Но ты не можешь есть твердую пищу.

Барри протусил с вампирами достаточно долго, чтобы знать, что некоторые из них притворяются, что едят обычную пищу. Как люди с анорексией, которые нарезают свою порцию на мелкие кусочки и передвигают их по тарелке, чтобы все выглядело так, будто они едят, но на самом деле это иллюзия.

Я сглотнула еще раз и открыла рот достаточно широко, чтобы бармен видел, что клыков у меня нет. Я даже оттянула губы пальцем, чтобы ему было лучше видно.

— Видишь, клыков нет. — Сказала я.

— Что ты такое?

— Поверишь, если я скажу, что сама не знаю точно?

— Что за хрень ты несешь? — Кажется, теперь он злился вместо того, чтобы просто бояться меня, но его бейсбольная бита стала клониться к полу, а не воинственно торчать наизготове.