Второй парень, Сэм, тряс свой крест так, будто был уверен, что в нем села батарейка.

— Твоя вера в порядке. — Сказала я. — Просто на мне это не работает.

— Феникс, хватит. Хватит! Я не хочу причинять тебе боль! — Кричал Барри.

Ньюман подошел ко мне, дуло его пушки было направлено в пол.

— Что ты с ней сделала?

— Я не уверена. — Прошептала я, потому что это была правда.

— Ты можешь это прекратить?

— Я не знаю.

— Надо что-то делать, Блейк.

Ньюман был прав. Я выудила свой крест из-под футболки и помолилась про себя: «Господи, пожалуйста, помоги мне освободить ее от того, что я с ней сделала». Крест у меня в руках засветился — не тем горяченным белым светом, который вспыхивает, когда вампир пытается сожрать твое лицо, а мягким бледно-голубым сиянием. Крест Сэма засиял вместе с моим. Мы оба были истинно верующими.

Я произнесла свою мольбу вслух:

— Пожалуйста, господи, помоги мне освободить ее от того, что я с ней сделала.

Феникс прекратила свои попытки вырвать биту из рук Барри. Она застыла, руки свободно повисли вдоль ее тела. Мне не надо было смотреть ей в лицо, чтобы знать: глаза у нее пустые, лицо расслабленное. Я уже видела это у других жертв вампиров. Господи, я ненавидела себя за то, что я с ней сделала.

Крест засиял ярче, но это было светло-голубое сияние, и смотреть на него не было больно, в отличие от яркого белого света. Бывали у меня стычки с вампирами, когда мой крест ослеплял этим светом и их, и меня заодно. Этот свет был мягче, он был другим. Он ощущался спокойным, как то мягкое прикосновение, которые ловишь во время молитвы и знаешь, что бог тебя слышит.

Феникс начала падать. Барри бросил биту и она покатилась по полу, а он подхватил Феникс. Она пыталась проморгаться в его руках, оглядывая зал так, будто только что проснулась. Ее темный макияж размазался по лицу и походил на синяки, но она не вспомнит, как это случилось. Интересно, что последнее она помнит?

Сияние двух крестов начало меркнуть, а у меня внутри появилось то чувство спокойствия, которое я ловила в те редкие моменты, когда моя молитва была услышана. По лицу Сэма текли слезы, а его улыбка была почти блаженной. Я знала, что он тоже это почувствовал.

— Что случилось? — Спросила Феникс. — Они что-то подсыпали в мой напиток? — Она помнила, что мы заказали ей выпить. Это хорошо. Она не так много пропустила.

— Нет, Феникс. — Ответил Барри. — Тебе никто ничего не подсыпал. — Он пялился на меня так, будто понятия не имел, что со мной делать. Я его понимала.

— Давай, Блейк, пойдем отсюда. — Подал голос Ньюман. Пушку он уже убрал в кобуру.