— Что если Олаф согласится на то, что бы ты сделала, не будь речь о нем? — Спросил Эдуард.

Я уставилась на его профиль, потому что только его сейчас и видела. Он пытался следить за грузовиком перед нами, но тот слишком сильно тупил, так что в конце концов Эдуард посмотрел на меня. Лицо у него было пустым и не читаемым за стеклами темных очков.

— Ты же не серьезно. — Сказала я.

— Петра или Пьеретта права в одном, Анита: твой зверь не реагирует на тех, кто тебе не нравится.

— И? — Надавила я. Это слово было таким же холодным и пустым, как и лицо Эдуарда.

— Олаф чертовски нравится твоему зверю.

— Последний, кто понравился моей львице, едва не убил Натэниэла. Если бы Ноэль не отпихнул его с дороги и не принял за него пулю, я бы его потеряла.

— Мне жаль, что тебе пришлось убить Хевена, чтобы защитить остальных, Анита. Я знаю, что это далось тебе нелегко.

— Тогда как ты можешь предлагать мне верльва, который еще опаснее Хевена? Я не стану рисковать жизнями тех, кого люблю, или теми, кого защищаю, только потому, что у нас яиц не хватает сказать Олафу правду.

Грузовик, наконец, умудрился выехать, не задев при этом ни одной машины. Ему потребовалось еще больше времени, чтобы завести мотор и двинуться вперед, чтобы Эдуард мог проехать мимо него на парковку. Грузовик вновь попятился назад. Эдуарду пришлось вдарить по тормозам и доказать, что ремни безопасности держат как надо, чтобы грузовик в нас не врезался. Он сделал очередную попытку двинуться вперед. Некоторых людей просто нельзя сажать за руль больших машин.

— Какую правду, Анита?

— Что я не могу быть его подружкой серийного убийцы.

— Ему не нужна подружка. Он хочет попробовать заняться с женщиной сексом так, чтобы не пришлось ее убивать.

— Ну допустим, у нас получится. Допусти, мы найдем достаточно правил в бондаже, чтобы я смогла трахнуть его без риска для собственной жизни. И что потом? Если ему это понравится, то я навечно останусь его любовницей? А если не понравится, то он по-прежнему будет мечтать трахнуть меня, но уже так, как привык делать это сам, а значит, он будет пытать меня и убьет в процессе? Здесь нет выигрышного варианта, Эдуард.

— Возможно, ты права.

— «Возможно»?

Грузовик, наконец, свалил, и нам удалось припарковаться. Эдуард потянулся к ручке своей двери.

— Мне просто будет жаль убивать его, и еще сильнее я пожалею, если он убьет нас первым.

С этими словами он вышел из внедорожника, оставив меня спешить за ним вдогонку. К тому моменту, как я с ним поравнялась, мы оказались на крыльце, среди толпы ожидающих посетителей, так что сказать хоть что-то из того, что мне хотелось сказать, я уже не могла. Впрочем, как и он.