Опять же, Олаф понятия не имел, что Эдуард врет напропалую. Но как только он это сказал, я едва не поежилась от смущения, что, вероятно, и скрыло запах лжи. Я была так смущена, что это перекрывало всю верльвиную чуйку Олафа.

— Аните нравится достаточно грубый секс, чтобы делать меня счастливым. — Заметил Никки.

— Значит, когда я предложил ей обычный ванильный секс, это было не то, что ее интересует? — Уточнил Олаф.

— Обычно нет. — Согласился Никки.

— Грубый секс с играми на грани мне нужен не каждую ночь. — Возразила я.

— Нет, не каждую. — Сказал Никки. — Как раз поэтому я не единственный твой любовник. В твоей жизни есть другие люди для удовлетворения тех нужд, которые мне не подходят.

— Это одна их самых крутых вещей в полиамории. — Заметила я.

— Полностью согласна. — Поддакнула Эйнжел. — В смысле, иногда мне нравится грубо, но не так, как это нравится Аните.

— Эдуард, мне нужна твоя помощь, чтобы провести здесь некую черту, потому что я заебалась углубляться в детали перед такой толпой.

— Не обращайте на нас внимания. — Бросил Кастер. — Я нахожу этот разговор крайне познавательным.

Я уставилась на него. Он рассмеялся.

— Хватит, Пуд. — Приструнил его Миллиган.

Кастер вскинул руки, как будто сожалел о своем поведении.

— Суть в том, что я видел, что Олаф делает с женщинами, когда его некому остановить. — Сказал Эдуард. — Я хочу разобраться, существует ли что-то помимо этого, что могло бы удовлетворить его с тобой.

— Мне нужно понять, что именно делает Анита во время своих игр с рисками, чтобы ответить на этот вопрос. — Заметил Олаф.

— Я могу частично тебя проконсультировать, но для более подробного разбора тебе нужно поговорить с Натэниэлом или даже с Ашером. — Сказал Никки.

— Нет. — Отрезала я.

— Анита, если существует способ сделать это без риска для жизни кого-то из вас двоих, разве оно не стоит одного унизительного разговора? — Поинтересовался Эдуард.

Конечно, если обставить все так, то да, но…

— Проклятье, Эдуард…