Вдруг она заметила, что пальцы Эгги начали подергиваться.

— Ты видела? — прошептала Мариса, еще сильнее вцепившись ей в плечо.

Писательница кивнула и перевела взгляд за окно. Вороны на карнизе — числом, пожалуй, штук семь-восемь — пристально всматривались внутрь палаты. За ними парили, словно дожидаясь своей очереди занять место на наблюдательном пункте, еще несколько птиц, периодически появляясь и исчезая из виду.

— Наши братья переживают так же сильно, как и мы, — послышался чей-то незнакомый голос.

Женщины обернулись: перед ними стоял один из черноволосых парней. Лия поморгала от удивления, покосилась на ворон за окном, затем снова взглянула на незнакомца. По спине у нее пробежал холодок. С чего бы? Парень-то симпатичный. Впрочем, «эффектный» для его описания подходило больше. Угловатые черты темного лица, несколько длинноватый нос, выступающие скулы. Кожа у него, как и у его товарищей, оставшихся в коридоре, была значительно темнее, нежели у Морагу. Эх, где бы разжиться вот такими густыми, черными и блестящими волосами?

Парень протянул руку Марисе.

— Меня зовут Гонсало, и я хочу поблагодарить вас за заботу о нашем друге, — взгляд его переместился на Лию. Он улыбнулся, но лишь губами — в глазах его застыла тревога.

Мариса стиснула ладонь Гонсало.

— Вы сказали «братья»… — начала она, но вдруг замялась.

Лия поняла, что хотела спросить подруга, поскольку у нее возник тот же самый вопрос.

Гонсало кивнул:

— Мы все корба из Желтого каньона — и крылатые, и пятипалые. Вороньи братцы.

Сохранять хотя бы видимость спокойствия, слушая пояснения черноволосого парня и глядя на наполовину исчезнувшего неизвестно где старика в палате Эгги, Лие было невероятно трудно. Хотелось закричать…

— У него получится позвать ее обратно? — Мариса внимательно посмотрела на Гонсало.

— Не знаю, — пожал плечами вороний братец. Какое-то время он молчал, разглядывая подруг, затем поинтересовался: — Откуда вы знаете Эгги?

— По правде говоря, мы ее толком и не знаем, — ответила Мариса. — Но мы были рядом, когда ее ранили, и она… Она из тех людей, к которым привязываешься сразу, едва успев познакомиться. И потом думаешь, что знал их всегда.

— Вы мне нравитесь, — снова улыбнулся Гонсало.

Уловив какое-то движение в палате, Лия прильнула к смотровому окошку.

— Что-то происходит, — прошептала она.

Положение Диего никак не изменилось, зато тело Эгги, недвижно лежавшее на койке с минуту назад, теперь парило в воздухе в десятке сантиметров над матрацем. В свое время Лия посвятила несчетное количество ночей фильмам об одержимости и экзорцизме и отлично помнила, что согласно жанру, все самое страшное начинается после воспарения над кроватью.