Сэмми отправляет Дейва за парнями и благодарит художницу:

— Спасибо, тетушка.

Затем поднимается и смотрит на меня:

— Я тебя послушал. Ты умеешь убеждать.

Уверенной походкой он направляется к раздевалке, где его ждут Морагу и тот, другой парень из охраны.

Когда Дейв возвращается, все четверо, посетив палатку и раздевшись там до трусов, следуют за остальными в потогонный вигвам. Морагу входит последним и задергивает за собой заслонки. Через некоторое время изнутри доносится пение.

— Да что за хрень такая творится? — подходит ко мне Рувим. — Грядет второе пришествие?

С другой стороны возникает Калико и обнимает меня за талию. Улыбается сначала мне, потом вождю и мурлычет:

— Никогда не недооценивай обольстительных речей старой рок-звезды.

* * *

Несколько часов спустя при свете луны мы, кто как, располагаемся возле кострища, заполненного тлеющими углями. Основная масса гостей уже разошлась. Положив под голову полено и скрестив ноги, с закрытыми глазами на песке лежит Рувим. Рядом сижу я, на коленях у меня пристроилась Калико. Дыхание у нее ровное, но я не думаю, что моя подруга спит, хотя за последние полчаса она не шелохнулась. Томас увел семью домой, оставив Сантану дремать рядом с нами. Когда парень попытался увести сестру, та замотала головой, и в конце концов Томас сдался, взяв с Рувима обещание проводить девушку. Эгги ушла в дом, однако Лия все еще на площадке. У ее ног расположилась Руби — вокруг, как обычно, разлеглось несколько собак, — после безумного забега со стаей она все время держится рядом с писательницей.

Морагу без умолку потчует нас историями — естественно, звучат традиционные сказки кикими, в том числе и байки про Джимми Чоллу, но еще шаман делится с нами воспоминаниями о своих приключениях после отъезда из резервации, когда много лет назад он затусил с «Дизел Рэтс» и отправился с группой на гастроли. Рассказы Морагу перемешиваются и плавно перетекают один в другой, так что порой даже трудно сказать, повествует он о себе или о каком-то фольклорном персонаже. Большинство сказок я неоднократно слышал, но они мне нисколько не надоели.

Небо этой ночью просто огромное, как, впрочем, и почти всегда над пустыней. Вращающийся над нами звездный простор буквально подавляет своим величием. Слушая приглушенный голос Морагу, я машинально играю прядью волос Калико и таращусь в вечную тьму. А когда шаман в конце концов смолкает, мы внимаем историям ночи. Через какое-то время Сантана встает и направляется к дому Эгги.

Тогда я спрашиваю у Рувима:

— Из тех старых пикапов, что ты вечно восстанавливаешь, есть ли какой-нибудь на ходу?