— А Эгги сомневалась, что вы придете, — говорит она. — Рада, что она ошиблась.

— Ойла, — отзывается Калико, обнимаясь с женщиной. — Все это больше похоже на вечеринку.

— А от вечеринки Калико никогда не откажется, — добавляю я.

Моя подруга смеется, и рука об руку мы следуем за Лией к Эгги. Старая художница улыбается нам.

— Ойла, Стив, Калико, — ее взгляд останавливается на мне. — Ну как, нашел все-таки свое место в мире?

— Пока не знаю. Но я все больше привыкаю ко всему этому, — я отпускаю руку Калико и неопределенным жестом обвожу сборище.

Честно говоря, я и сам не понимаю, что именно имею в виду — потогон, магию или еще что.

Эгги адресует мне еще одну улыбку, словно в отличие от меня понимает весь смысл моих слов. Затем протягивает мне обе руки:

— Не избегай общины, — произносит художница, когда я беру ее сухие морщинистые ладони в свои. — Одиночество превосходно укрепляет дух, а община укрепляет сердце. Человеку без своего племени не выжить, даже если он одиночка. Но я надеюсь, теперь-то ты понимаешь, что в нашем племени тебе всегда рады.

— Понимаю, — отвечаю я. — И спасибо вам.

Глаза художницы светятся неподдельной теплотой.

Тут к Эгги подходят засвидетельствовать почтение другие гости, а мы с Калико направляемся в толпу, где обмениваемся приветствиями с друзьями-приятелями, которых у нас изрядное количество.

За переносным столиком в компании Тетушек мы замечаем Морагу. Его руки и джинсы перепачканы мукой — он занят приготовлением лепешек.

— Ойла, Глаголящий Правду, Калико, — приветствует он нас.

— Я по-прежнему предпочитаю Пустая Голова, — отзывается моя подруга, вызывая дружный смех старушек.

Я кладу руку на сердце и устремляю на нее обиженный взгляд, а в ответ удостаиваюсь тычка локтем под ребра. Тетушки заходятся еще пуще.

— Собираешься участвовать в потогоне? — осведомляется Морагу.

— Не все сразу, — качаю я головой. — Как-никак, я все-таки здесь, своего ты добился.

— Дело тут не во мне и не в моей настойчивости, — качает он головой.

— Да знаю я.