Со всех сторон поднимается одобрительный гул, а я тяжело вздыхаю.

— Значит, для нее ты играешь, а для нас нет? — Морагу словно зачитывает мне обвинительный приговор.

Я пожимаю плечами. Ответить мне, по большому счету, нечего. Но поскольку шаман не отстает, приходится объясняться:

— Все на самом деле было не так. Просто Сантане и Томасу случилось привезти мне газовый баллон как раз в тот момент, когда я перебирал струны.

— И что за музыку вы сейчас исполняете? — спрашивает явно заинтересованная Лия.

— Да ничего серьезного. Пальцы разминаю. Правда.

— Вы только послушайте его! — возмущается Сантана. — Он сыграл на гитаре все части кругового танца. И это было клёво! — девушке, похоже, совсем неважно, что те мои композиции основываются на музыке ее племени. Она радостно улыбается от уха до уха.

— Да все это…

— Если вы сыграете, я станцую, — перебивает меня Сантана.

Калико вскакивает на ноги и, заявив:

— Я тоже станцую! — исчезает.

А через мгновение появляется с гитарным футляром. Моим гитарным футляром. Она ставит его передо мной и напоминает, прежде чем я успеваю раскрыть рот:

— Здесь только твои друзья. Что такого может случиться? Даже если ты где и лажанешься, мы все равно не заметим!

И мне нечего ей возразить! Она права. Вообще-то я толком и объяснить не могу, почему больше ни для кого не играю. После смерти Опоссума, кроме моей подруги да безмолвной природы в окрестностях трейлера, меня никто и не слышал — насколько мне это известно. Впрочем, Сантане и Томасу удалось ведь подкрасться… Но вроде больше никто не мог подслушать.

Я усаживаюсь поудобнее и открываю футляр. Нынче можно приобрести какую только душе угодно гитару — новые мастера создают невероятные по красоте звучания инструменты, — но мне ближе мой старенький «мартин». Я купил эту гитару на первый выплаченный мне авторский гонорар — да, даже тогда я не пренебрегал своими издательскими правами, и теперь именно эти авторские отчисления поддерживают проекты, которые ведем мы с Морагу.

Я беру гитару и проверяю строй, кожей ощущая, как все на меня смотрят. Я играл для заполненных стадионов, играл для небольших компаний, а мандраж пробивал всегда — это от количества слушателей не зависит. Тот самый момент, когда начинаешь песню и еще не знаешь, завоюешь свою публику или нет.

Всегда начинай с того, что знаешь назубок, наставлял меня двоюродный брат Стив перед первыми выступлениями нашей школьной группы. И потому я беру первые аккорды «Звезды падают».

Как-то утром, как раз когда мы практически закончили писать третий альбом, я просто проснулся с этой песней, звучавшей в моей голове. Она пришла ко мне целиком, от начала до конца. Я сочинил для нее текст и затем записал на рояле. «Звезды падают» стали концовкой альбома — только вокал и рояль, да еще немного Салли подыгрывал, подкрашивая композицию мелодичным перебором. Песня мигом взлетела на второе место десятки хит-парада — на первое нам не дали пробиться «Битлз». И у нее оказалась долгая жизнь. Перед тем как я оставил свой прежний мир, кто-то рассказал мне, что на нее уже записано около трехсот каверов — пробовали все, начиная с Элвиса Пресли, Фрэнка Синатры и Барбары Стрейзанд и заканчивая Джо Кокером и Линдой Ронстадт. Кто знает, сколько их существует теперь?