— Мне хотелось бы узнать побольше о баррио, — проговорила она через какое-то время. — Наверняка ведь именно там оседает большинство мигрантов, которые не уезжают дальше на север.

— Только не вздумай наведываться к ведьме! Я найду, с кем тебе можно безопасно поговорить. В тамошних стаях у меня есть друзья.

— Спасибо. Мой друг Эрни пытался найти кого-нибудь, но с гринго никто не хочет разговаривать.

— С чего тебя так заинтересовали мигранты?

— Даже не знаю. Странно все это. У меня в руках была настоящая сенсация века. Я могла диктовать свою цену, пожелай поведать миру, что Джексон Коул все еще жив. И хотя я писала о нем и «Дизел Рэтс» большую часть своей жизни, меня вдруг осенило, что право распоряжаться этой историей принадлежит только ему одному. И я должна отнестись с уважением к выбранному им образу жизни.

— Рада слышать, что ты так решила, — отозвалась Руби. — Стив делает очень много хорошего. Люди знают, что в резервации живут собаки-майнаво, но, наверное, совсем позабыли, что мы можем понимать их разговоры. Я подслушивала Морагу и Стива и знаю, что значительным улучшением жизни в резервации мы отчасти обязаны именно ему. Хотя, конечно, отчисления казино тоже помогают. Но Стив не только финансирует школу и Центр общины. Он еще и учредил фонд, чтобы всем желающим получить образование подросткам была доступна стипендия.

Лия задумчиво кивнула и проговорила:

— И все это могло бы прекратиться, если бы стало известно об источнике финансирования, если бы выяснилось, от кого поступают средства. Резервацию заполонили бы репортеры, и каждый захотел бы урвать кусок пожирнее.

— Возможно. Но дело не только в деньгах Стива. Он любит нашу землю, уважает племя и наш народ и всегда предлагает помощь тем, кто в ней нуждается. И в то же время держится на почтительном расстоянии. Не ставит себе целью повернуть все по-своему. Просто хочет тихонько помогать сохранять культуру кикими. — Руби улыбнулась. — Из него получилась бы хорошая собака.

— И талантливая! — рассмеялась писательница.

Близился рассвет. Постепенно набирал силу утренний птичий хор. Лия всегда любила его слушать.

— Возвращаясь к мигрантам, — снова заговорила она, — писать о них я хочу потому, что меня интересуют их истории, — женщина задумалась, затем помотала головой. — Нет, так звучит чересчур расчетливо. Их истории меня трогают. Задевают за живое. Мне хочется, узнав побольше о них, об их судьбе и семье, поделиться этим с остальными. И когда какой-нибудь уродский политик или репортер начнет обвинять этих беглецов в краже рабочих мест и развале страны, я смогу доказать, что они не какие-то ужасные пришельцы или злостные паразиты. Они такие же люди, как и мы, не заслуживающие травли или смерти в пустыне, — с горящими от воодушевления глазами Лия повернулась лицом к Руби и стала объяснять, горячо и страстно: — Мне нравятся истории. Нравится и читать их, и писать. Только они должны быть настоящими. Вымысел меня не интересует. И никогда не интересовал. Зачем тратить время на чьи-то умозаключения, когда в мире полно реальных людей с подлинными захватывающими историями? И их так много, что целой жизни не хватит, чтобы выслушать их все. Конечно, стиль повествования имеет значение, но, чтобы развлечься игрой слов, я предпочитаю поэзию.