Да, после этой гадости я выжил, но извините, проваляться, изображая труп, без пульса на протяжении трех дней – это такое себе удовольствие.

Нет, и дело даже не в том, что меня мутило, словно я пьянствовал неделю. И не в том, что забегали все князья, дипломаты, и тайная канцелярия метала и рвала всех и вся.

Всё дело в маме.

Мама только родила.

Пётр вообще в осадок выпал.

Боря с Катей.

Мусаевы, Демидовы, Наумова, все.

Я искренне сожалею, что заставил их это пережить.

Да простит меня батюшка, что пришёл отпевать. Пусть простят меня все, но…

* * *

– И? – спросил император, хмуро поглядывая на гроб, что стоял посреди большого зала.

– Сельвины добрались до границы. Агенты пытались сбросить наш хвост. Три перестрелки. Шестеро раненных, – спокойно сообщил Георгий.

– Я спросил: убрались они за границу или нет?

– У самой границы, шпики островных лис выбросили их из машины, чтобы уйти от погони, – спокойно ответил младший брат. – Есть мнение, что Сельвиных и не пытались вывезти, а просто оттягивали силы из города.

– То есть они тут? – недовольно взглянул император на главу тайной канцелярии.

– Нет. Наши люди подобрали их и довезли до границы. Дурдом, конечно, но пришлось организовать им липовые паспорта и помахать ручкой в спину.

– Дожили. Сами же своих предателей и изменников эвакуируем из страны.

– Ну, зато дело шито и крыто, – пожал плечами Георгий. – Екатерина Сельвина не при делах. Изменники за границей и не имеют прав на связь с Мусаевыми. Жених доволен, невеста счастлива.

– По ним не особо видно радости, – вздохнул император, покосившись на плачущую Екатерину, которую за плечи обнимал хмурый Борис.

– Секретность, – вздохнул Георгий.