Я сердито смахнула предательскую слезу, прокатившуюся по щеке.

Может Арий поступил правильно, оставив меня? Хотя бы ему я теперь не смогу навредить.

❊ ❊ ❊

Что-то кольнуло в шею, развеяв вязкий морок сна. В образовавшуюся брешь, словно сокрушительная река, хлынули навязчивое жужжание голосов и приглушенный смех. Бледный утренний свет щекотал веки, но усталость вжимала мою щеку в мягкую перину, и я не находила сил, чтобы разомкнуть глаза.

Еще один укол. На этот раз более резкий и болезненный, будто под кожу вонзилась раскалённая спица. Я резко подскочила, едва не рухнув с пошатнувшейся табуретки.

— Прости, — раздался рядом знакомый голос.

Я всё еще была в доме Ильвы. За тонкими стенами соседней комнаты гудели голоса знахарки и Бенгаты, постепенно они становились громче, но по-прежнему оставались неразборчивыми. Кажется, сон застал меня врасплох прямо на табурете, и я уснула, уронив голову на край кровати. После ночи, проведенной в позе вопросительного знака, шея болезненно ныла, а окаменевшие позвонки отказывались разгибаться. Я потёрла шею и, к удивлению, не обнаружила на коже ран — ни новых от невидимой спицы, ни старых от удушающей серебряной цепочки.

Недоумённо моргнув, окончательно сбросив с себя пелену сонливости, я уставилась на Шейна.

Друг не спал. Он сидел, приподнявшись на подушках, и не сводил с меня озорного взгляда.

— Не стоило тратить силы, — растерянно пробормотала я.

— Подобные царапины не отнимают у меня никаких сил, — едва заметно улыбнулся Шейн.

— Значит твоя рана… — воодушевлённо начала я, но друг покачал головой.

— Еще при мне. Залечить её не так просто.

— Это больно, — вставила Шеонна.

Она сидела в изножье кровати и уплетала печеные овощи из глубокой миски. Бинтов на её запястье уже не было, и гладкая кожа сияла, словно никогда не соприкасалась с раскалёнными Слезами.

Шейн нехотя кивнул, признавая правдивость её слов:

— Для лечения мне нужна концентрация мыслей, которую сложно поддерживать из-за боли. Это словно самолично вспороть собственное брюхо и зашивать его ржавой тупой иглой, которая то и дело высказывает из рук.

Он хотел добавить что-то еще, но наш разговор прервала Ильва, возникшая в дверях с горячим глиняным котелком в руках.

— Ты наконец-то проснулась! Да, оставить тебя приглядывать за раненым было не лучшей моей идеей, — она весело без обиняков усмехнулась, но я всё равно пристыженно потупила взгляд.