– Ребенок, – хмыкнул Илка, – правильно говорит дядька Антон, на тебе пахать можно.

– А на тебе – навоз возить.

Волчья Глотка наполнилась пылью и грохотом, многократно усиленным гулким эхом. Не стоит кидаться камнями, стоя на «живой» осыпи. Вниз катились громадные обломки, съезжали целые пласты породы. Склон рушился, оседал, тонул в поднимавшейся снизу пылевой туче. Илка и Варка замерли, молча глядя на дело своих рук.

– От края отойдите, – посоветовал господин Лунь, – вниз нам еще рано.

Когда пыль рассеялась – дороги не было. Завал громоздился чуть не на сотню саженей, огромный и страшный, как сбывшийся кошмар.

– Вот так, – сказал крайн, – сразу видно: день прошел с пользой.

И тут все увидели, что уже вечер.

* * *

Они пили неотрывно, жадно, давясь и захлебываясь, пили до ломоты в зубах, до озноба, потому что вода в ручье была ледяной. Потом крайн долго мылся у водопада, а Варка с Илкой валялись на траве, голодными глазами сверлили пухлую сумку, в которой, как известно, была еда.

Еды оказалось до смешного мало. Один круглый хлебец черной муки, раскрошившиеся остатки сыра и полторы ватрушки. Знакомство с незадачливой Анной оставило их почти без ужина.

– Ничего, – бодро сказал Илка, которого отсутствие противника привело в хорошее настроение. – Без завтрака обойдемся, а в обед уже в Столбцах будем.

– Не будем, – разрушил его мечты крайн, – мы же спешили на свидание с господином бароном. А он, как видишь, запаздывает.

– Что ж, так и будем тут сидеть, ждать?

– Ждать, я полагаю, осталось недолго.

– Да зачем? Дорогу мы хорошо завалили, другого пути нет.

– Завал можно разобрать, народу у него хватит. Можно также пустить пластунов-пехотинцев прямо через завал или провести пехоту разбойничьими тропами. Следует раз и навсегда дать понять господину барону, что вторжение на землю крайнов встанет ему очень дорого. Так что придется сражаться. Защищать наши дома и наших женщин.

– Каких еще женщин, – удивился Варка, – куриц, что ли?

– Да уж какие есть. Ты против?

– Я за. Кстати, глядите, чего я умею.

Варка крестообразно взмахнул руками, и между пальцев у него повисли длинные серебряные иглы. Илка завистливо присвистнул.