– Дура, я думал, они тебя…

– А я думала, они вас… – всхлипнула Жданка и сползла с широкого крупа, обрушилась прямо ему на голову. Варка едва удержался на ногах, неловко подхватил ее и первым делом как следует встряхнул, очевидно надеясь таким способом проверить, все ли в порядке. Вокруг страшно орали, но он не обращал на это внимания.

– Они вломились, – сквозь слезы забормотала Жданка, – а вы спите! Я тебя трясу, а ты как мертвый, я к дядьке Антону – а он не шевелится и не храпит даже. Они вас потащили… а я… я-то что могу! Они все в кирасах, сапоги кованые…

– Ну, будь они без доспехов, ты б их всех загрызла, – предположил Варка, покрепче стиснув ее плечи. Плечи были худые и горячие, Жданкины.

– Не держи меня за дуру, – обиделась Жданка, – еще не хватало на них кидаться. Я спряталась.

Илка почувствовал, что остался без щита. Господин Лунь, зябко обхватив себя за локти, прислонился к подпиравшему крышу резному столбу. На Жданку с Варкой, обнимавшихся в самом сердце кипящей толпы, он не глядел. Запрокинул голову, словно надеялся сквозь черепицу увидеть небо.

– Так весь сыр-бор из-за Антоновой внучки? – удивленно пробормотали сзади. Илка обернулся. Влад Гронский стоял у стены, и вид у него был растерянный.

– Никто ее и пальцем не тронул. Даже в мыслях не было.

Крайн не шевельнулся.

– Да кто она вам?! Или… да нет, не может быть…

– Она крайна, – мстительно просветил его Илка, – крайна великой силы.

– Эй, а все остальные где? – ухмыльнулся свесившийся с седла Тонда.

– Там, – Варка дернул подбородком, указывая на галерею, с которой окончательно содрали и теперь втаптывали в грязь стяг славного дома Гронских.

– Живы? Стало быть, сами справились. Выходит, зря я народ взбутетенил.

– А чего они орут? – впервые озадачился Варка.

– Так за вас заступаются. Как ваша рыжая нас разбудила, так мы с ней прямо в город дернули. День базарный, на площади не протолкнешься… Я там шепнул одному-другому, мол, Гронские крайнов убивают. Ну, в Трубеже всякий знает: от Гронских все наши беды. Глянь, как разъярились. Влезайте на лошадь, не то затопчут.

– Верните крайнов! – орала толпа. – Смерть проклятому роду!

– Кому смерть-то? – не понял Варка.

– Да Гронским, чтоб их подняло и прихлопнуло. Влезай, говорю, пока народ не понял, кто ты есть, а то хлопот не оберешься.

– А чё? Кто я есть-то?