Ланку никакие сомнения не мучили. Яблоня, которую она, кокетливо поглядывая на Илку, обнимала как любимого друга, уже шелестела легкой кружевной листвой.

* * *

– Верно ты сказала, теть Тась, болезнь болезни рознь. Так сразу ничего не выйдет. Тут одними примочками не обойдешься. Тут думать надо.

– Подумай, милый. Мне спешить некуда. Придумаешь – скажешь.

Тетка Таисья ласково погладила его по спине и вдруг отдернула руку.

– Это что же… слышь, Рарка… Да как же это?

– Да так, теть Тась. Чужую беду руками разведу, а на свою – сижу да гляжу.

– Теть Тась, – заорала Жданка, решив срочно вмешаться, – чегой-то я не пойму, где тут морковь, а где нет.

– Ой, горе, – шептала тетка Таисья, забыв про морковь, – ой, беда-то какая. Самая смерть пришла. Пропали мы. И без того то холода такие, аж птицы на лету падают, то метет неделями, то сушь страшная, то в августе снег, то в июне мороз, то пришлые грабят, мужиков невесть куда забирают, то поветрие, то пожары…

– Нет, – резко оборвал ее крайн, – я пятнадцать лет внизу меж людей терся, так я тебе вот что скажу: вы тут настоящей беды и не видели.

– Коли так, чего ж ты там делал, пятнадцать-то лет? – всхлипнула тетка Таисья.

– Ох, и чего я только не делал, – вздохнул крайн, – и бродягой был, и конюхом, и каторжником. Травником в войске самозванца, писарем при штабе Его Величества, музыкантом трактирным в Больших Лодьях, учителем аж в самом Липовце.

– Где это? Я и не слыхала…

– Далеко, теть Тась.

– Но Мариллу все ж таки нашел.

– Да, – тяжело выговорил крайн. – Нашел. Ты не плачь, теть Тась, обойдется.

– Я не плачу. Нам это ни к чему. Сынок у тебя… Утешение…

– Гхм, – грозно раздалось над Жданкиной головой. Жданка съежилась, пытаясь спрятаться между грядок.

– Ты, что ли, Валшек? – крикнула тетка Таисья, поспешно утирая слезы.

– Я это, мать, – пробасил дядька Валх, затворяя ворота. – Шел к господину крайну, думаю, дай-ка к тебе заскочу по дороге, глядь, а господин крайн тут сидит.