Фамка сдержанно кивнула, поднимаясь. Ланка довольно улыбнулась. Все лучше, чем сидеть и ждать беды.

– Это еще зачем? – пробурчал Илка. – Ходили уже…

– В гости. Проведать тетку Таисью.

– Так ведь… мы ж говорили, – смущенно заметил Варка, – еще зимой… правда, вы малость не в себе были… нету там никакой тетки Таисьи.

– Посмотрим.

– Тогда я с вами, – набычился Варка, – мало ли что.

В конце концов решили идти все вместе. Крайн не возражал. Должно быть, ему хватило споров с семейством дядьки Антона.

Влажная колея, поросшая мягкой гусиной лапкой и лиловой камнеломкой, бодро вилась по лесу. Нежные лиственницы завесили дорогу пушистыми мокрыми ветками. На звездном ковре из белых семеричников плясали солнечные пятна. Суровые ели топорщились растрепанной мокрой хвоей в блеске падающих капель, которые молча поглощал длинный темно-зеленый мох. Где-то за подушками мха, под корнями, в густых кустах шумели невидимые ручьи. Птицы, потревоженные дождем, перекликались над заросшими ольхой балками, над брусничными кочками потаенных болот.

Ланка, сроду в лесу не бывавшая, ахала, пугалась, цеплялась то за Илку, то за Варку. Фамка, дитя городских трущоб, тихо мечтала о Жданкиной заточке. В траве шуршали огромные змеи, в каждом мало-мальски густом кусте сидел клыкастый хищник, далеко в чаще кто-то страшно стучал, и птицы орали тоскливо, будто беду пророчили. Но цепляться за кого-либо гордая Фамка стеснялась.

Илка изо всех сил держался героем, расправлял плечи и надувал щеки, но при этом все время косился на Варку. Щит бы поставить… Просто так, для общего спокойствия.

Варка, с наслаждением ощущая под босой ногой то теплую траву, то нежную прошлогоднюю хвою, простодушно радовался наконец наставшему лету. Слова и звуки, медленные, неясные, двигались вокруг, слепо толкались, мечтали быть произнесенными. Слова и музыка… И запел бы, да где тот голос… Варка все-таки запел, тихонько, одними губами, чтоб никто не услышал.

Даже господин Лунь понемногу повеселел. Распрямились плечи, мало-помалу вернулась бесшумная невесомая походка, хмурое лицо разгладилось и будто помолодело. Примерно на полпути к Починку-Нижнему он вспомнил, что идет не один, полуобернулся и с галантным поклоном предложил руку Фамке.

Крепкая рука господина Луня пришлась весьма кстати. Орущих птиц он знал по именам, змеи на поверку оказались шустрыми молодыми лягушками, а чудища из кустов куда-то исчезли, должно быть, убоявшись мощи пресветлого крайна.

Жданке, которая плелась позади всех, оставалось только завидовать черной завистью и вздыхать. Вздохи были тяжелыми, основательными, но крайн упорно не обращал на них никакого внимания. Стало быть, не простил и прощать не собирался. Зато Варка сжалился, нырнул под елки, вернулся с пригоршней нежно-зеленой кислицы. Жданка принялась жевать тонкие кисло-сладкие стебельки и на время утешилась.