* * *

Жданка как стояла, так и села прямо на краю утеса.

– Он… у него… он что, летает?

Крайн выглядел озадаченным.

– Надо же. Выходит, его тоже коснулось. И он оказался способен это принять. Но вообще-то, моя прекрасная крайна, слово раскрытия крыльев я произнес для тебя.

– Для меня?

– И как хорошо получилось. Чистое золото, внутри и снаружи. Что стоишь? Прыгай, не бойся.

– Как… прыгай?

– Вот так, – сказал крайн, подхватил ее на руки и подбросил в воздух. Легкие золотистые крылья только и ждали этого, развернулись и понесли маленькую Жданку вперед и вверх. Жданка завизжала было, но быстро одумалась. Летать оказалось так просто, так приятно. Что может быть проще прогулки по облакам.

Господин Лунь долго следил за ней, потом случайно взглянул вниз и охнул. Возле одинокого дерева чернели две крылатые фигуры. Огромные крылья вздымались выше старой лиственницы. Дерево гнулось, будто в жестокую бурю.

Пока крайн бежал вниз, Липка разобрался что к чему. Так что теперь в небе кроме пронзительно-белых лебединых крыльев парили еще и вороновы, угольно-черные. Впрочем, чинно парить им скоро надоело.

Крайн поглядел на это дело и впервые в жизни посочувствовал господину Сварогу, никогда не позволявшему неуемному Рарке Луню порезвиться всласть. Под деревом осталась одна Фамка. Крылья ей достались тоже черные, острые, узкие, как у ласточки.

– Почему ты еще здесь? – сварливо поинтересовался крайн.

– Да разве я могу, – прошептала Фамка, – разве я достойна?

– Кто знает, каким судом нас судят. Это твой дар и твоя награда.

Но тут сверху свалился Липка. Останавливаться он еще не умел, но ловкости подхватить Фамку и утащить ее вверх у него хватило. Варка подбадривал его криками. Спускаться на землю самому ему пока не хотелось. Крылья тянули вверх, и он устремился вверх, все выше и выше в сверкающую синеву. Снежные вершины сияли под ним, и когда он запел, дрогнули, отзываясь стройно и радостно.

Крайн уселся на любимом месте, под деревом, и стал смотреть в небо. Но покоя не обрел. Раздался приглушенный вопль, и из пустоты вывалился громадный ком, состоявший из сильно помятых светло-серых с рыжинкой перьев и совершенно обалдевшего Илки.

– Что это? – простонал он, увидев крайна. – Что это такое, а?

– Полагаю, крылья, – сообщил крайн, решивший уже ничему не удивляться.

– Я прыгнул, – задыхаясь, пробормотал Илка, – с ключом, все как положено. И застрял. Ни туда ни сюда. Вот. Из-за них, должно быть. Я теперь что, всегда такой буду?