– Где?! – вырвалось у Варки.

– Я полагаю, – мягко начала госпожа Град, улыбкой стараясь загладить его промах, – что даже в тяжелые времена не следует забывать о приличиях и воздавать каждому в соответствии с его общественным статусом.

Варка подумал немного, осмысляя последнюю фразу, поглядел на Илку, внимательно посмотрел на Ланку, которая улыбалась как ни в чем не бывало, резко отодвинул тарелку, встал, опрокинув тонконогий стул.

– Прощу прощения, меня мутит.

Столовую он покинул широким шагом, кубарем скатился по лестнице для прислуги. Черная кухня, насколько он помнил, находилась в полуподвале. Темновато, грязновато, попахивает горелым маслом и помоями. У старого, тщательно выскобленного стола в одиночестве сидела Фамка, неторопливо хлебала суп.

– Ну знаешь! – задыхаясь, выпалил Варка. – Мне тут еще вчера не понравилось, но уж это…

Фамка доела суп, не спеша облизала ложку.

– А ты как думал. В старые времена меня бы и на порог не пустили.

– Пошли отсюда!

– Погоди, хлебушек доем. Не пропадать же добру. А куда пойдем-то?

– Не знаю! Побираться! Щас спою на площади – они мне сами весь золотой запас принесут, от городской казны до воровского общака. А потом пойдут и в Либаве утопятся, всем городским советом вместе с необходимыми документами.

– Ишь ты. Правда так можешь?

– Запросто. Аж самому страшно. Рыжая где?

– Да знаешь, – задумчиво протянула Фамка, – сидела с утра, сидела, потом вдруг забеспокоилась. Мол, душа не на месте. Пойду, говорит, в Колокольный, посмотрю, как там и что.

– И ты не остановила?

– Разве ее остановишь…

Это верно. Не остановишь. Варка почесал голову. Поглядел в распахнутую прямо на улицу дверь. Увидел полоску летнего пропыленного неба. Пыльную ветку дворовой липы. Душа не на месте. Где ж оно, то самое место… И внезапно все стало ясно и просто. Так просто, что он даже засмеялся от радости.

– Фамка, пошли домой!

Фамка подняла печальные, темные от усталости глаза:

– Домой – это куда? На месте Нор – до сих пор пожарище.