Дверь приоткрывается, и я вижу его рыжие волосы.
– Зива, – произносит он удивленно. Как будто я была последним человеком, которого он ожидал увидеть перед своей дверью.
– Келлин, – отвечаю я.
А потом наступает тишина. Это я пришла к нему. Я должна что-то сказать. Чего я хотела? Почему я постучала в его дверь?
– Ты… ты хочешь войти? – спрашивает он. Он запинается. Я никогда раньше не слышала, чтобы он запинался.
– Да, – отвечаю я.
Он отходит в сторону. Я захожу в комнату, идентичную моей. Хотя при виде его ванны удивляюсь, как ему удалось влезть в эту штуку. Я едва влезла в свою.
Тут есть стул, письменный стол и кровать. Ничего больше. Маросса не склонна к той же роскоши, что и Скиро.
По какой-то причине я не могу смотреть на кровать.
Пока Келлин наблюдает, как я осматриваю комнату, снова наступает тишина. Он тоже одет в пижаму, но завязки на шее у него свободны.
– Темра в комнате Петрика, – выпаливаю я, как только мой разум цепляется за что-то, что можно сказать.
– Серьезно? – спрашивает он.
– Да.
Почему я так поступаю с собой? Думаю, что могу быть храброй и совершать смелые поступки, а потом просто попадаю в эти унизительные ситуации, которые заставляют меня желать себе смерти.
Пожалуйста, пожалуйста, может ли потолок рухнуть мне на голову, а пол поглотить меня целиком?
Когда я больше не могу выносить это молчание, то говорю: